Пару минут спустя она все-таки обернулась, поставив перед Дашей тарелочку внука. - Совсем спит уже! Намаялся. Корми и укладывай. А потом сами пообедаем. Пойду душ приму, а то чешется все от соли. Она ушла, а Даша, запихивая в рот сына ложку за ложкой, глотала слезы от какой-то вселенской обиды, пока не до конца понятной ей, но такой острой и горькой, что хотелось взвыть и расколотить какой-нибудь не слишком маленький сервиз персон на пятьдесят как минимум. Саша уснул, не осилив даже половину того, что было в тарелке, и Даша унесла его в комнату, чтобы уложить, а когда вернулась, открыла рот от изумления. Посреди кухни стояли на коленях Андрей с отцом и пели! Жутко фальшивя, они выводили хором песню про «единственную мою» и дурашливо потряхивали двумя большими букетами перед Машей. А та стояла, не зная, плакать ей или смеяться, и держала в руках ту самую шляпу с синей лентой, которую примеряла какой-то час назад. - Вставайте, обормоты! – легонько приложив букетом мужа сказала Маша и водрузила на голову обновку. – Прощены, так уж и быть. - Мам, а мы тебе еще сарафанчик прикупили. – Андрей засуетился, открывая пакет. – К шляпке подойдет. Смотри, какой цвет красивый! Как ленточка! Прости нас, а? Он обнял Машу, нависнув над ней скалой. Макушка матери уперлась ему в подбородок, и он поцеловал ее, шепча еле слышно: - Я люблю тебя, мам… Маша прижалась на минутку к сыну, закрыв глаза, а потом боднула его, легонько проведя по щеке ладонью: - Я тоже… А потом, поймав взгляд Даши, подмигнула невестке: - Мужчины… Даша моргнула раз, другой и… сбежала в свою комнату, чтобы не разреветься при всех. Она подошла кроватке сына, провела рукой по его влажному лбу, откинула простынку, а потом, нагнувшись, поцеловала: - Как мне научить тебя, мой маленький? Как объяснить? Теплые руки мужа обняли ее, и она закрыла глаза, прижавшись к Андрею. - Я расскажу, как надо. И пусть только попробует стать таким болваном как отец. - Болваны, мой дорогой, не способны делать выводы из своих ошибок. А у тебя получилось. Значит, ты не болван, а так, погулять вышел. - Мой ты философ! – Андрей поцеловал жену и нос и дурашливо похлопал себя по животу. – Есть хочется! Я такой несчастный, такой голодный! Мне нужна женщина! - Которая накормит? - И полюбит от всего сердца. Пойдем обедать, а? Они постояли еще немного, глядя на сына, а потом отправились на кухню, где было подозрительно тихо. - Фу! Нет, ты это видела? Целуются! При детях! Как не стыдно! – Андрей в ужасе закатил глаза, а потом, увернувшись от полотенца, брошенного в него смеющейся матерью, встал к плите. – Сегодня мальчики на раздаче! Дамы, вам котлетку? Или… котлетку? О! В нашем меню сегодня есть новинка от шефа! Восхитительная, сочная котлетка из двух сортов мяса и к ней рагу, приготовленное исключительно из экологически чистых продуктов! Рекомендую! Даша смотрела, как смеется свекровь, и на душе у нее теплело. То серое покрывало сотканное из печали и безнадежности, укрывшее свекровь, которое она отчетливо увидела, когда разговаривала с Машей, напугало ее. Ей вдруг стало страшно испытать его на себе, когда придет время. Когда оно безжалостно, не замедляя свой ход, отметит очередную веху ее жизни и пойдет дальше, отсчитывая минуты, дав четко понять, что молодость закончилась, а ее сила ушла в прошлое, не дав взамен ничего из того, что могло бы помочь понять – я еще могу, я - красива, я – женщина… Даша тряхнула головой, внимательнее присмотревшись к свекрови. Нет! Есть она, эта сила! Никуда не денется и не уйдет. Изменится, станет мощнее и ласковее, но точно останется. Вон ее сколько в Марии! Хватает на всех, кто рядом. И пусть эта сила другая, изменившаяся и преобразившаяся, но она есть. И отнять ее никто не может до тех пор, пока женщина сама этого не захочет. - Дашка, а давай тебе тоже завтра шляпу купим? Тебе пойдет! Хочешь? – Андрей оторвался от мытья посуды и повернулся к жене. - Хочу! Автор: Людмила Леонидовна Лаврова