Нашёл много комментариев, что сиквел является необязательным дополнением к первой части. Это глупости: Гарленд сразу написал трилогию. Первая часть была знакомством с сильно изменившимся миром, с наброском тем, которые также полностью раскрылись в «Храме из костей». Понятно, что этих недовольных людей больше интересуют побегушки от зомби, чем околофилософские размышления о природе зла и столкновения религиозного и научного мировоззрений. И я даже не хочу с этими людьми спорить. В фильме про зомби‑апокалипсис они вправе желать увидеть зомби‑слэшер, а не то, как доктор этих зомби любит и желает монстра снова обратить в человека, становясь альтернативным доктором Франкенштейном. В чём разница и почему я считаю Гарленда интеллектуальным автором, а того же дель Торо — детским сказочником, хотя, казалось бы, они оба строят произведение вокруг тезиса «Человек и есть главный монстр»? Если у дель Торо этот тезис так и остаётся от начала до конца в неизменном виде, и он его лишь подкрепляет образами… Напомню: Виктор Франкенштейн создал и обращался со своим творением так потому, что с ним, похоже, в детстве обращался его отец. Это настолько примитивно и банально (не говорю, что неправильно), что лучше и не надо было пояснений. Это слишком очевидно, слишком широкий общий взгляд на проблему. То есть он использует творческий акт, чтобы рассказать о своих травмах. Для него ценность в самом рассказе. В его сценарии человек может найти только утешение. А Гарленд — исследователь: он описывает и углубляется, находит причины и показывает, что с этим можно работать. У него тезис изменяется с «человек есть монстр» на «человек становится монстром под влиянием таких‑то идей или по таким-то причинам». В этом смысле «Храм из костей» — самый страшный фильм из серии. И, возможно, вообще самый страшный фильм ужасов про зомби. Он стал сильно кровавее приквела (хотя открытого насилия минимум) и психологически продирающим. Как такое удалось? Исчезла мистика, появился реалистичный ужас. Чётенько! Восхищаюсь Гарлендом, несмотря на то что его взгляд, даже вера в спасительный атеизм, мне не близки. Его позиции я с некоторым скепсисом рассматриваю в реальности, но то, как он это описывает, распоряжается идеями, сюжетными линиями, строит параллели в художественном произведении, — потрясающе. В этом авторе я нахожу слишком удачное сочетание художника и писателя. Конечно, я не хочу приуменьшать значение работы Ниа ДаКосты, режиссёра проекта. Мы можем легко увидеть разницу в постановке между этой и предыдущей частью, вышедшей от Бойла. Фильм перестал быть экспериментальным и стал уверенно кинематографичным и очень приятным для глаз и ушей. Она справилась на высочайшем уровне, но меня интересует в этом всём лишь детальность сценария. В памяти тут же вспыхивает секундный кадр с луной. Надумаю, что сценарий очень детальный, ведь даже музыка вплетена в сюжет, а не играет фоном. Также заметьте, сколько в фильме разговоров! Это тот случай, где многое содержит сама речь персонажей, то есть сценарий. Герои постоянно говорят, даже в самые напряжённые экшен‑моменты не перестают раскрывать свой характер. Так что постановка (представление) — бесспорно огонь и пламя, что мы видим в кульминационный момент, но её бы не существовало, если бы не было настолько продуманного текста. (Ушел с ним разбираться) 28 лет спустя: Храм костей 28 Years Later: The Bone Temple, 2026