Мы — машины выживания, роботы-носители, слепо запрограммированные на сохранение эгоистичных молекул, известных как гены. Ричард Докинз (Удача 4/7) В прошлый раз мы остановились на том, что внутри интенции самосохранения эволюция поддерживает два полюса: осторожность и интерес. Но почему за миллионы лет она так и не склонилась в «правильную» сторону? Ответ лежит на другом этаже реальности. До сих пор мы смотрели на удачу глазами отдельного человека. Для нас проигрыш с двумя тузами — это личная драма. Вылет из турнира — катастрофа. Мы проживаем свои раздачи по одной и не знаем, сколько их ещё осталось. Но эволюция смотрит иначе. Представьте игрока в покер, у которого бесконечный банкролл. Он играет на тысяче столов одновременно: в разных залах, в разные эпохи. Его не волнует судьба конкретной раздачи на конкретном столе. Его волнует только распределение выигрышей по всей его бесконечной игре. Ген — именно такой игрок. Здесь мы вступаем на территорию Ричарда Докинза и его концепции «эгоистичного гена». С этой точки зрения отдельный носитель — всего лишь временная «машина выживания», одна ставка в глобальном турнире. Один проигрыш (наша неудача) ничего не значит для системы, пока суммарный результат по всем столам остается положительным. Поэтому ген не ищет одну «лучшую» стратегию — он ищет баланс. Математически идеальной стратегии не существует по двум причинам. Во-первых, среда непредсказуема. Сегодня выгодно быть осторожным — ресурсов мало, хищников много. Завтра выгодно быть исследователем — старые источники иссякли, нужны новые. Ген не знает, каким будет завтра, поэтому он держит в портфеле оба варианта, страхуя себя от любого расклада. Во-вторых — и это самое интересное — ценность стратегии зависит от того, сколько людей ей следуют. Это чистая рыночная экономика: если в популяции слишком много осторожных, «везунчики»-исследователи получают сверхприбыль. Им открыты все ниши, вся невостребованная удача. Но как только исследователей становится слишком много, их стратегия обесценивается, они начинают гибнуть в стычках и конкуренции — частотнозависимый отбор. Выигрывать же начинают те, кто спокойно сидел в пещере и копил ресурсы. Система колеблется как маятник, поддерживая равновесие без всякого внешнего управления. Просто среда каждый раз платит разным стратегиям разную цену в разное время. Теперь мы можем ответить на вопрос, с которого всё началось. Почему не все «везунчики»? Почему одни замечают купюру на полу, а другие — нет? Потому что если бы везунчиками были все, везение перестало бы работать. Купюры исчезали бы с асфальта мгновенно, а бизнесмены за соседними столиками в кафе забаррикадировались бы от бесконечного потока соискателей. Редкая стратегия потому и приносит дивиденды, что она редкая. Удача — это арбитраж на рынке внимания. Для нас, живущих свои единственные жизни, этот взгляд со стороны может показаться холодным. Нам нет дела до «портфельного управления генами» — нам нужно выиграть здесь и сейчас. Но понимать этот верхний уровень необходимо. Хотя бы для того, чтобы не требовать от себя невозможного и не удивляться, почему стратегия, которая вчера приносила успех, сегодня буксует. Возможно, просто рынок «удачливых исследователей» в нашем секторе временно перенасыщен. В следующий раз мы спросим себя: а что всё это значит для нас лично? Если гены лишь страхуют популяцию, держа в портфеле разные стратегии, что это значит для нас — конкретных носителей? Можно ли сдвинуть себя по шкале «осторожность — исследование» или мы намертво припаяны к своему полюсу? Продолжение следует... #игры MAX