Из прежнего. Так получилось, что российский путь из социализма в капитализм лежал через уголовный мир. Во-первых, он всегда был близко связан с советским государством (уголовники со сталинских времен были противопоставлены политическим как социально близкие.) Кроме того, в воровском мире царил подпольный рынок и свободные товарно-денежные отношения. Его представители сразу же оказались в нужное время в нужном месте. Сращивание государства, и в первую очередь ФСБ с уголовным миром, происходило на наших глазах с 90-х годов и тогда казалось нам меньшим из зол. Воровской мир вошел в широко открытые двери, одарив всех нас блатным шансоном, своим незабываемым языком и главное – воровской моралью, оказавшейся сильнее морального кодекса строителя коммунизма. Интересно, что этому миру с сознанием мелкой шпаны, с наколками Сталина на теле - для пущей убедительности понадобилось вызвать из небытия дух советской империи и родину-мать с красным флагом в кирзовых сапогах, сошедшую с широкой груди зека, который «не забудет мать родную» и прольет над ней горькую есенинскую слезу. Пригожин со своим ЧВК -ВЧК Вагнера замечательно завершает этот великий путинский уголовный проект. Он приходит в конце этого эпохального сюжета спасать со своими урками главного пахана. Сталин, когда-то выпестовал уголовников, потому что и сам был от них недалек. Дал власть над паршивой интеллигенцией, аристократией и бывшими, которых уркам можно было унижать и убивать. Поздний социализм сделал почти из каждого работника, постоянно выносящего что-то предприятия, тайно покупающего на черном рынке джинсы или томик Цветаевой, потенциального уголовника. Мой отец, отвечающий за работу военпредов на предприятиях, рассказывал, что такого размаха воровства какое было в армии при Брежневе, он не мог себе вообразить. Все продавалось и покупалось. Ну, он просто не дожил до путинских времен. Социальный уголовный мир и уголовная культура и есть главная скрепа российского государства с большевистских времен. Недаром Достоевский с «Мертвым домом», Толстой с «Воскресеньем», Чехов с «Островом Сахалином» бились за то, чтобы что-то сделать с российской тюрьмой, которая была отражением огромной российской империи - тюрьмы народов. Как оказалось, путинская уголовная Россия выросла из страшного семени - из Тюрьмы и Войны. Это еще предстоит осознать, как следует.