В субботу сходила на последнее в этом году африканское кино - "Тимбукту" Абдеррахмана Сиссако. Если у вас нет новогоднего настроения, посмотрите этот фильм. ...И тогда оно гарантировано не появится. Сначала "Тимбукту" кажется то ли комедией абсурда, то ли сатирической антиутопией. Посреди пустыни стоит город: глинобитные дома, голубятни, узкие извилистые улочки, заметенные песком. В городе живут люди. У них самые разные оттенки кожи, самые разные религии, самые разные языки, самые разные уклады. И каждое утро по улочкам города проезжают ребята на мотоцикле, вооруженные калашами и громкоговорителями, и выкрикивают все новые и новые безумные законы: запрещена музыка, запрещено сидеть возле своего дома, женщинам запрещено ходить на рынок без перчаток... Жители города отвечают на это ненавистью и ироничным презрением. Прелестны колкие короткие диалоги, которые ведут захватчики с захваченными - иногда на трех языках и с двумя горе-переводчиками. "Что она сказала?" - "Что вас сюда никто не звал". Изумительна сцена, в которой местому мужичку велят закатать штаны - мол, длина не та. В ответ тот и вовсе снимает с себя портки и идет дальше в одних подштанниках. Ей не уступает футбольный матч, где забивают голы воображаемым мячом - настоящий отобрали те самые, с калашами. Играть в футбол тоже запрещено. Правда, если ты из тех, у кого калаш, то можно - но когда у тебя калаш, вообще много чего можно. Наверное, если бы это и правда была абсурдистская комедия или сатирическая утопия, жители города, с их тихой стойкостью и силой духа, победили бы ту безумную нечисть и погань, что приползла к ним из пустыни. Захватчики сломались бы, сокрушенные моральным превосходством, уползли бы прочь, осмеянные и опозоренные. Но "Тимбукту" - это история о том, как древний город в 2012 году захватили религиозные фанатики из исламистской террористической группировки "Ансар ад-Дин", везде и всюду, конечно же, запрещенной. Иными словами, реальность. А в реальности побеждает не тот, на чьей стороне правда, а тот, у кого в руках автомат. И все, что остается, это держаться, петь песни, надеясь, что никто не подслушает, и пытаться дожить до завтрашнего дня.