Шесть лет назад у меня был околосмертный опыт, который длился всего несколько мгновений. Тогда у меня не было языка, чтобы описать то, через что я прошла. Недавно это воспоминание вернулось ко мне — более ярко. Самое близкое слово к тому, что я пережила, — это «мерцание». Когда мы находимся в обычном состоянии, мы существуем в линейном пространственно-временном континууме. Мы движемся из точки А в точку Б. На самом деле это «приближенное» состояние. Приближено — жизнь ощущается линейной, с идентичностью, нарративом, временем, ощущением отделённости от источника. Отдалено — всё сосуществует в неподвижности, как поле, как одновременность, как нелокальное осознавание. Мерцание — это момент, когда осознавание перестаёт отождествляться с точкой и начинает переживать себя как поле. Это разрыв между «я — это тело во времени» и «осознавание без границ». Это ощущается как сбой в линейном восприятии, потому что ум устроен так, чтобы обрабатывать последовательность. Когда последовательность схлопывается, это регистрируется как одновременность. В «отдалённом» состоянии не было движения. Не было прогрессии — неподвижность содержала в себе всё движение. Не было ни начала, ни конца — всё сосуществовало одновременно. Не было перехода из прошлого в будущее — то, что было, есть и будет, присутствовало сразу. Мерцание — это бесконечное расширение и сжатие, и этот процесс есть «любовь». «Любовь — это всё, что есть» — эта фраза пришла ко мне. Эта любовь не романтическая и не личная. Она архитектурная, структурная. Любовь как частота, как гармоническая вибрация, пронизывающая время и пространство. Когда осознавание совпадает с этой частотой, ты не чувствуешь любовь — ты становишься выровненной с ней. И это позволяет увидеть мерцание и влиять на него. Смерть — это расширение до точки растворения, ведущее к потере локализованной идентичности. Как капля, растворяющаяся в огромной волне. Не было паники — только покой и расслабление. Будто огромная волна накрыла меня, и вместо сопротивления я растворилась в ней и стала ею. Не было «меня» как отдельной точки. Не было границ — только бескрайность. Воскрешение — это конденсация в фокусную точку, ведущая к обретению локализованной идентичности. Снова сформироваться в каплю. Обрести локальную точку осознавания. Тело. Нарратив. Границу. Пока я формировалась, я становилась конкретной. Если смерть — это растворение в океане, то воскрешение — это повторное формирование в каплю того же самого океана. Идентичность — это сжатие. Мы одновременно и капли, и волны. Мы и мерцание, и наблюдатель этого мерцания. Я снова здесь как капля. Это не первый раз — и я больше не боюсь волны.