Забвение, эффект наблюдателя и эхо эпичности В описании романа-фентези, в рецензиях, с первых страниц книги звучит тема забвения. И я забыла. Забыла имена героев, сонно бредущих сквозь сюжет. Я забыла и сам сюжет. Он похож на туман из множества частичек-тем, распределённых в атмосфере повествования. Он то чуть больше рассеивается, расплывается, то сгущается, концентрируется. Словно ускользающая мысль на границе сознания, он никак не может достигнуть точки росы и сконденсироваться. Иногда в тумане можно разглядеть тени второстепенных героев — тех, что помогают на пути, и тех, что мешают. Или полюбоваться  мшисто-вересковой, иногда каменисто-серой, почти лишенной цвета местностью.  Но только внимание наблюдателя ослабевает и уплывает за неспешным повествованием, всё затягивает мгла. Мужчины, женщины, старики, дети, замки, поля, холмы, леса, мосты, все перестают существовать, всё исчезает. Изчезла и эпичность. Битвы, герои, чудовища — только лишь намёк на легендарность, сон, который никак не вспомнить, закопанное прошлое, шёпот эха. Это всё, что я помню о «Погребённом великане» Кадзуо Исигуро спустя семь месяцев после прочтения. Фото туманов и великанов от fotoshoom Имена героев, я, конечно, посмотрела - Аксель, Беатриса, сэр Гавейн, Вистан, Квериг