просыпаясь иногда без всякой внутренней цели или хоть какой-то крошечной идеи съезжаешь, как снег с крыши за утренний кофе, и пытаешься понять какого ты вообще проснулся. но сколько бы ты не старался, ответ не приходит, за то приходят сырники. укладываешь их нехотя в рот, так как есть особенно не хочется, выталкиваешь себя на мороз, чтобы приобрести хоть какую-то форму и вспоминаешь систему Станиславского с ее наивным, но рабочим методом физических действий. оглядываешься по сторонам и понимаешь, что по Станиславскому живет вся страна: простыми физическими действиями оправдывая собственное существование без всякой надежды хоть на какое-то вдохновение, да и опасаясь его, потому что вдохновение эту страну не доводило ни до чего хорошего.