ЧТО ОСТАЛОСЬ? «У меня настолько мало веры в будущее, что я строю планы только на прошлое». Эта цитата Флайано — писателя, чьи остроумные замечания следует воспринимать крайне серьезно, — содержит истину, над которой стоит задуматься. Будущее, как и кризис, на самом деле является одним из главных и наиболее эффективных инструментов власти сегодня. Будь то угрожающий пугало (обнищание и экологические катастрофы) или сияющее будущее (как в случае с приторным прогрессивизмом), в любом случае речь идет о донесении идеи о том, что мы должны ориентировать свои действия и мысли исключительно на него. То есть мы должны оставить прошлое, которое нельзя изменить и которое, следовательно, бесполезно — или, в лучшем случае, должно храниться в музее, — и, как и настоящее, заниматься им только в той мере, в какой оно служит подготовке к будущему. Ничто не может быть дальше от истины: единственное, чем мы обладаем и что можем знать с какой-либо уверенностью, — это прошлое, в то время как настоящее по определению трудно постичь, а будущее, которого не существует, может быть изобретено с нуля любым шарлатаном. Остерегайтесь, как в личной жизни, так и в общественной сфере, тех, кто предлагает вам будущее: они почти всегда пытаются заманить вас в ловушку или обмануть. «Я никогда не позволю тени будущего, — писал Иван Иллич, — оседать на понятиях, посредством которых я пытаюсь осмыслить то, что есть и что было». А Бенджамин заметил, что в воспоминании (которое отличается от памяти как неподвижного архива) мы фактически действуем на основе прошлого, каким-то образом делая его снова возможным. Флайано был прав, предлагая нам строить планы на прошлое. Только археологическое исследование прошлого может позволить нам получить доступ к настоящему, в то время как взгляд, направленный исключительно в будущее, лишает нас, наряду с нашим прошлым, и настоящего. Представьте, что вы заходите в аптеку и просите лекарство, которое вам срочно нужно. Что бы вы сделали, если бы фармацевт сказал вам, что лекарство было произведено три месяца назад и поэтому его нет в наличии? Именно это происходит сегодня, когда вы заходите в книжный магазин. Книжный рынок превратился в абсурдистский мир, где тираж требует, чтобы книги хранились в книжном магазине как можно меньше времени (часто не более месяца). Следовательно, сами издатели планируют выпуск книг, которые должны быть распроданы — если вообще будут — в короткие сроки, и отказываются от создания долгосрочного каталога. Именно поэтому я, считающий себя хорошим читателем, чувствую себя все более некомфортно, заходя в книжный магазин (конечно, есть исключения), где полки заполнены только новинками, и где я все чаще не могу найти лекарство (то есть книгу), которое мне жизненно необходимо. Если книготорговцы и издатели не восстанут против этой системы, в значительной степени навязанной крупными дистрибьюторами, не будет ничего удивительного, если книжные магазины исчезнут. В том виде, в котором они существуют, мы даже не сможем о них сожалеть. Эти заметки воспроизводят часть речи, произнесенной на Туринской книжной ярмарке 20 мая 2017 года. — Джорджо Агамбен 13 июня 2017 года.