Если когда-то мне нужно будет выбрать период для изучения в русской истории, это наверняка будет время революций, гражданской войны и НЭПа. Насколько яркие и насыщенные времена! Вот интересная зарисовка оттуда в письме 1924 года Письмо В.Н. Яхонтова Мейерхольду, 18 января 1924 года, Москва. «Лес». Репетиция 17 января. Рано утром я приехал к Вам в театр. Мне хотелось перехватить Вас на минуту перед репетицией и сказать Вам просто и ясно: «Всеволод Эмильевич, возьмите меня работать к себе». В театре дед в валенках, пригретый паровым отоплением, сказал, что никого еще нет, что он ничего не знает, когда начнется репетиция и будет ли вообще. Мы покурили с дедом у парового отопления Было 10 ч. утра. B зале, где играют в казино, две женщины-поломойки плескали из ведер воду на пол и вытирали пол тряпками. Сонный вешальщик клевал носом, потому что шесть пальто висело еще на вешалках. Видно, хозяева этих пальто заигрались до беспамятства. Впрочем, им, очевидно, напомнили, что уже десять. Между ведрами ловко проскользнул милиционер (американский). Один за другим шесть человек оделись и разошлись. Лица у них были смутные, «желтые». (10 утра, электрические лампочки, мокрые тряпки.) На все уверения вешальщика, что за ночь следует особая плата, все отговорились проигрышем. Вешальщику же, видно, очень хотелось спать, и он не очень настаивал. Я заметил высокого черного грека в обмотках и маленького в желтых американских ботинках. (Милиционер в американской форме, грек в американских ботинках, казино.) Громко разговаривая на непонятном языке, они вышли на улицу. Из ведер плескали на пол воду. Было половина одиннадцатого. Стулья сдвинулись в середину зала. Столы перевернулись вверх дном. В углу спала женшина в манто и в ботиках. Рядом сидел мужчина и курил. Напротив на стене висела афиша: «19, 20. Премьера «Лес». Постановщик народный артист Республики В. Э. Мейерхольд». Мужчина с папиросой осторожно встал, подошел к афише, вынул из кармана карандаш и стал что-то подсчитывать на полях. (Выигрыш, проигрыш?) Я заметил ему, что афиша вывешена вовсе не для этого, но он продолжал свой подсчет, потом оборвал исписанный кусок афиши, зевнул, вернулся обратно и стал будить женщину. Женщина спросонья ругалась и посылала мужчину во всякие места... Он снова закурил и сплюнул на вымытый пол. Женшина-поломойка закричала. Снова показался милиционер. Женщина встала, потянулась, подошла к зеркалу и ярко подвела губы. Мужчина тоже встал, и они вышли на улицу. Сонно. В одиннадцать утра, в город, в будничный трудовой день.