Детская книга про галоши (или калоши?) вышла в 1930 г. Авторы ее - супруги-художники Трошин и Дейнеко, их книжку про хлебозавод я уже показывала. Галоши, в отличие от хлеба, вещь почти забытая: с середины ХХ века химпром предлагает новые материалы, меняется обувная промышленность, и галоши постепенно уезжают на дачи. Вот здесь историк Александр Фокин вкратце рассказывает о расцвете и закате галошной эпохи. Тем интереснее узнать, как их делали. Авторы не указывают, о каком конкретном резиновом заводе идет речь, но стоит этот завод “среди снежных полей и сосновых лесов” - похоже на “Красного богатыря” в Богородском. Тогда это самая окраина Москвы. “Богатырь“ начал работу еще в XIX веке, после революции покраснел, а в наше время превратился в бизнес-центр. Книжку детскую дополнит взрослая - роман “Сестры” (1933) Викентия Вересаева, тоже как будто уже полузабытого. Чтобы лучше понять мир рабочей молодежи и собрать материал, он поселился в Богородском, устроился врачом в заводскую амбулаторию. У Трошина и Дейнеко: Трах, трах-трах... - идет трескотня. Это лопается каучук, натягиваясь на вал. Трах, трах... Горячие валы раскатывают и размягчают каучук. Рабочий ловким движением срезает каучук и свертывает валиком. У Вересаева: Два нагретых металлических вала медленно ворочались друг другу навстречу и втягивали отвешенные порции разного сорта каучука: темно-коричневый смокед-шитс, вкусно пахнувший ветчиною, красиво-палевую пара, скучно-серый регенерат. Материал втягивался в горячие валы, расплющивался, перемешивался, пестрея, лез опять вверх, и постепенно из разноцветной, некрасивой лохматой смеси образовывался один равномерно тягучий, черный, теплый пласт резины. Из детской книги: Быстро-быстро работницы промазывают части резиновым клеем, - без клея не сделать галоши. Пахнет бензином, -голова кружится. Вентиляторы на столах подают свежий воздух. Без него совсем задохнешься. Кажется, так просто мазать клеем, а работать тяжко. У Вересаева: От резинового клея шел сладковатый запах бензина. О, этот бензин! Противно-сладким дурманом он пьянил голову. Сперва становилось весело. Очень смешно почему-то было глядеть, как соседка зубами отдирала тесемку от пачки или кончиком пальца чесала нос. Лелька начинала посмеиваться, смех переходил в неудержимый плач, — и, шатаясь, пряча под носовым платком рыдания, она шла на медпункт дохнуть чистым воздухом и нюхать аммиак. Одежда, белье, волосы — все надолго пропитывалось тошнотным запахом бензина. Голова болела нестерпимо, — как будто железный обруч сдавливал мозг. Приходила домой, — одного только хотелось: спать, спать, — спать все двадцать четыре часа в сутки. А жить совсем не хотелось. И вот еще: Тяжелы последствия хронического вдыхания бензина. Уже через два-три года работы исчезал самый яркий румянец со щек девушек, все были раздражительны и нервны, в тридцать лет начинали походить на старух. Вересаевских “Сестер” к концу десятилетия запретили, первое переиздание состоялось только в девяностых. Почитать роман можно тут.