Интересный спор между советским дипломатом и исландским коммунистом&nbsp;– он предвосхищает более позднюю научно-теоретическую дискуссию о «раздвоенном сознании» homo soveticus. В 1968 г. коммунист А.&nbsp;Бергманн заявил в беседе с временным поверенным В. Шикаловым, что далеко не все граждане СССР поддерживают ввод войск в Чехословакию, и указал, что их публичное поведение не всегда согласуется с образом мыслей. «Наличие в нашей огромной стране индивидуумов, подобных отщепенцам Синявскому и Даниэлю, отнюдь не даёт каких-либо оснований для обобщений и выводов о каком-то раздвоении личности советского человека»,&nbsp;– парировал советский дипломат. Идею о раздвоении сознания позже популяризировал В.&nbsp;Гавел в статье «Власть безвластных», а в фундаментальной работе Алексея Юрчака читаем резюме более поздних теорий на этот счёт: Согласно Скотту, в колониальном контексте подавленный властью субъект выражает свои мысли на двух различных языках – «официальном» и «скрытом». Первый язык отражает маску притворства, а второй&nbsp;– «истинное» мнение субъекта, якобы скрытое под этой маской. Такую же модель притворяющегося субъекта находим в книге политолога Л.&nbsp;Уидин, анализирующей правление президента Асада в Сирии. Отталкиваясь от Слотердайка и вторя Скотту, Уидин утверждает, что простые сирийские граждане на публике делают вид, будто они поддерживают государственные идеологические установки, на самом деле относясь к ним отрицательно. Они якобы «скрывают свои истинные мысли» под маской публичного притворства. <…> Взяв за основу вышеупомянутую теорию двух языков, предложенную Джеймсом Скоттом, Хархордин пишет, что советский субъект по своей природе был притворщиком и субъектом с «раздвоенным сознанием». Этот субъект якобы вел себя по-разному в двух различных сферах своего существования — «официальной», в которой субъект носил маску притворства, скрывающую его истиное лицо, и «личной», в которой его истинное лицо иногда становилось доступно «взгляду самых близких друзей или членов семьи, подчас оставаясь закрытым даже для них». Истинное лицо могло проявиться только на момент, когда субъект вдруг «ослаблял жесткий самоконтроль и опускал завесу абсолютной секретности». Собственно, тот же Юрчак и показал, почему такая «чёрно-белая» модель ошибочна и непозволительно упрощает более многогранную реальность.