Нежеланные украинцы: солидарность Европы заканчивается на трудоспособном мужчине. [Марта Гаврышко для Berliner Zeitung] На второй неделе российского вторжения очереди на польской границе с тысячами женщин и детей: матерями, дочерьми, сестрами. В то время они были лицом украинских беженцев. Западные СМИ были полны изображений этих классических жертв войны. Мужчины изображались иначе – как того требует война. В очередях у призывных пунктов. С винтовками в руках. В бою. Среди погибших. В первый год войны взрослые мужчины составляли лишь около семи процентов украинских беженцев в Германии. К началу 2026 года эта доля выросла до 26 процентов. В Норвегии она еще выше – 38 процентов. Число украинских мужчин за границей увеличивалось с каждым годом войны – из-за ухудшения гуманитарной ситуации, провальных контрнаступлений, усиления российских атак на инфраструктуру и всё более масштабной принудительной мобилизации. Когда летом 2025 года украинское правительство отменило запрет на выезд для мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, многие поспешили покинуть страну. По официальным данным, страну покинули около 100 000 мужчин этой возрастной группы – примерно каждый седьмой. Приток молодых украинских мужчин в Европу вызвал политическую негативную реакцию. Разрушен мощный миф: образ Украины как «нации воинов», тщательно культивируемый военной пропагандой. Реальность менее героична и гораздо более человечна. Многие молодые украинцы, измученные войной и разочарованные коррумпированной политической системой, выбирают мир и возможности вместо бесконечной мобилизации или славной смерти на поле боя. Долгие годы европейские политики оправдывали перед своими избирателями масштабную финансовую и военную поддержку Киева, утверждая, что украинцы полны решимости продолжать борьбу, готовы умереть, а не жить под российской оккупацией. Однако этот нарратив начал рушиться с волнами беженцев, направлявшихся на запад. Реакция последовала незамедлительно и носила откровенно дискриминационный характер. Фридрих Мерц призвал Киев «обеспечить, чтобы молодые люди не приезжали в Германию в больших количествах», а вместо этого «служили своей стране». Маркус Зёдер , премьер-министр Баварии, давно выступает за более жесткую идею: депортацию всех трудоспособных украинских мужчин, чтобы они «обеспечили безопасность в своей стране». Неонацистские партии в Германии также призывают к депортации всех украинских мужчин. Норвегия может стать первой страной, которая перейдет от риторики к политике. Правительство рассматривает возможность отмены временного статуса коллективной защиты для украинских мужчин призывного возраста. Вместо этого вновь прибывшие должны будут подавать заявления на убежище в рамках обычной процедуры, применяемой ко всем другим национальностям. Исключение будет сделано только для мужчин, которые смогут доказать, что они юридически освобождены от военной службы в Украине. Дания выдвинула аналогичное предложение. И если судить по политической обстановке в Европе, другие страны вскоре могут последовать этому примеру. Фактически, Европа – по крайней мере, на риторическом уровне – встала на сторону Киева, призывая украинских мужчин к участию в боевых действиях. Закрытые границы, обязательная воинская повинность и все более принудительная мобилизация означают, что мужчины несут на себе самое тяжелое бремя этой войны. Для многих из них Европа когда-то представляла собой возможность избежать этого принудительного «мужественного долга», поддерживаемого мощной государственной машиной. Эта надежда сейчас быстро угасает. Вместо этого им поручают грандиозную миссию: спасти Европу от «путинского империализма». Эта миссия родилась из негласного соглашения между Киевом и правящими классами Европы, которое ставит украинских мужчин перед выбором, не предоставляя им его напрямую. Сражаться или считаться трусами. Вернуться или лишиться защиты. Другими словами: стать пушечным мясом в войне, которая также ведется за Европу, которая все яснее дает понять, что на самом деле н