Кризис одного года — существует ли он на самом деле? Я раньше знала про кризис трёх лет. Про «я сам», истерики и протесты. А вот кризис года… я почему-то представляла его совсем иначе. Точнее — вообще не так. У нас уже был период, когда Ярослав хотел быть только на ручках, плакал, если я уходила. Но тогда его можно было отвлечь. Это не было жёстко. А сейчас — это совсем другое. Мы буквально как два слипшихся пельмешка. Мы делаем абсолютно всё вместе. Я не могу отойти от него даже на пять шагов. Мы должны быть рядом постоянно. Чуть что — крик. Если он чего-то хочет — сразу крик. Причём такой, как будто ему больно. Первые разы я реально пугалась — думала, что он ударился или поранился. Он постоянно висит на груди. Мне кажется, за всё младенчество у нас не было такого частого и непрерывного ГВ, как сейчас. Грудь нужна всегда. Я честно надеюсь, что это скоро закончится, потому что сейчас я не могу делать буквально ничего. Я понимаю, что малышу сложно. В его жизни сейчас происходит очень много изменений. Но это правда тяжело. Самое сложное в этом кризисе — то, что скачок роста не виден нам, родителям. Мы не видим, что именно меняется внутри, не видим результат сразу. А из-за этого кажется, что стало просто «хуже». Но для ребёнка сейчас происходит огромная работа. Его мозг, нервная система, восприятие мира — всё перестраивается. То, что для нас выглядит как капризы и крики, для него — большой шаг вперёд. Важно помнить: это временно. Дети растут, меняются, становятся более самостоятельными — и гораздо быстрее, чем нам кажется. И, возможно, совсем скоро мы будем с теплом вспоминать эти моменты: как они засыпали у нас на руках, как постоянно искали близости, как нуждались в наших объятиях. Сейчас тяжело. Но именно сейчас мы — их точка опоры. И это тоже пройдёт 🤍