Аркадий Аверченко, будучи редактором «Сатирикона», безошибочно определял литературный талант, ненавидел бездарность и уставал от графоманов, особенно от тех, кто требовал гонорар, не сомневаясь в своей гениальности. Эти назойливые авторы проникали повсюду, просовывая рукописи. Аверченко старался всё читать, а особо "гениальные" цитаты отбирал для "Почтового ящика", где вел диалог с читателями. Подписчики, получив журнал, смеялись над комментариями Ave (псевдоним Аверченко), читая его с конца и отказывались верить в то, что это действительно цитаты из писем и рукописей − слишком они были нелепы, а порой чудовищны. Ave же убеждал: «Господа! Неужели вы не понимаете, что самый изощренный юморист не выдумает того, что дает прочный союз безграмотности с бесталанностью, пошлости − с претензией, напыщенности − с глупостью». − Вы беспокоитесь: «Получена ли моя рукопись? Не затерялась ли?» − Если бы затерялась!.. А то получена!!! − «За гонораром не гонюсь». − Он за вами тоже. − «Скоро ли вы меня тиснете?» − Ах! Сударыня, оставьте это. − «Стихи мне даются легко…» − Может быть, даются. Но не берутся. − «…По бокам броненосца зияли пушки…» − Пушка зиять не может. Не пушкино это дело − зиять… − «Писать в рифму для меня − сущая чепуха…» − Если бы вы знали, как это чувствуется! − «Ужасное чудовище полз и полз дальше», − пишете вы посреди рассказа. − Так как вы написало этот рассказ безграмотно, то редактор ему уничтожила. Этот поэт жалуется: «Дома все наши смотрят на мои писанья, как на глупость». Поверьте, что в нашем журнале вы почувствуете себя, как дома.