что-то не так с Кевином: когда ребенок рождается нежеланным и вырастает чудовищем — это судьба или закономерность? очень краткий сюжет для тех, кто в очередной раз в проёбе: Эва — успешная женщина, которая не хотела ребенка, но родила Кевина, и с первых секунд между ними что-то пошло не так. и это «не так» закончилось кровавой трагедией. это тяжелый фильм, который поднимает множество интересных тем, но я бы сегодня хотела обнажить, на мой взгляд, самую стигматизированную — проблемы материнства. и попытаться ответить на главный вопрос: Кевин стал чудовищем, потому что его не полюбили? или его не могли полюбить, потому что он родился чудовищем? ⚡материнская амбивалентность, о которой не принято говорить общество требует от матерей любви. безусловной, вечной, жертвенной. дискурс «хорошей матери» настолько доминирует в культуре, что любое отклонение от идеала вызывает у женщин глубочайший стыд и тревогу. материнская амбивалентность — одновременное существование любви и ненависти к своему ребенку считается нормой в научной литературе, но абсолютно неприемлемой в реальной жизни и к реальным женщинам. женщина, которая говорит «я не хотела этого ребенка» или «иногда он меня чудовищно злит», немедленно становится изгоем. Эва — идеальная иллюстрация этого. она не хотела ребенка, но все же приняла решение родить его, хотя, даже не родить, а «оттерпеть»: беременность, роды, первые годы, а Кевин это чувствовал, причем с первых секунд. мы с вами, наблюдая с экранов знаем, что первые месяцы жизни — критически важный период для формирования базового доверия к миру у ребенка. если мать не смотрит, не откликается и не рядом — ребёнок усваивает: «я не нужен. мир враждебен». идея о врожденной, автоматической материнской любви (материнский инстинкт) — миф, а требование соответствовать этому мифу уничтожает и мать, и ребенка. ⚡что же не так с Кевином? первые 18 месяцев жизни ребенок формирует базовое доверие к миру. если мать предсказуема, отзывчива, тепла — ребенок учится доверять. если нет, то он усваивает, что мир — место, где нужно защищаться и нельзя доверять. у Кевина было очень мало шансов, потому что Эва не смогла дать ему это доверие. не потому что она плохая, а потому что она была честна в своем отторжении и не понимала, что, родив ребенка, она стала ответственна за него, а Кевин, возможно, родился с повышенной чувствительностью к этому отторжению. в фильме показана сложная, взаимная динамика насилия. Эва отвергает Кевина — Кевин наказывает Эву, одновременно наблюдая, как в семье появляется второй ребенок, к которому относятся с теплом и любовью. чего Кевин не знал. шведский исследователь Стефан Краковски в своей книге об инцелах пишет, что радикализация (убийства, которые совершил Кевин) всегда вырастают из непережитой травмы, но сама травма — это не приговор. человек может выбрать, как с ней жить. к сожалению, Кевин выбрал убивать. ⚡мать, которая хотела быть свободной, навсегда осталась привязана к сыну-убийце в финале фильма Кевин сидит в тюрьме, а Эва навещает его. он впервые тянется к ней — берет ее руку и она не отнимает ее. я убеждена в том, что это не сцена прощения, как пишут и говорят многие. скорее это признание того, что они связаны навсегда. что бы ни случилось, что бы он ни сделал, она — его мать, а он — её сын. что в итоге? фильм не дает ответа. не говорит, «виновата ли мать» или «Кевин родился таким», он показывает сложность, которую невозможно морализировать, хотя единицы могут попытаться конечно. я могу сказать одно: материнство не бывает идеальным. и требование быть идеальной — это насилие. над женщиной и над ребенком, а также над их отношениями. иногда это насилие порождает трагедии. не потому что мать плохая или ребенок злой, а потому что система не оставила им другого способа стать замеченными друг другом. Кевин хотел, чтобы его заметили, а Эва хотела быть свободной, но они оба этого не получили, навсегда застряв в этом стеклянном шаре, где никто никого не слышит, но все всё видят.