Я боялась обернуться, потому что знала, что меня никто не провожает в дверях Полуразвалившееся крыльцо, покосившийся забор, недостроенная баня. На нижнем этаже дома куча опилок, инструменты, гигантские табуретки, на станке куртка, оставленная небрежно. В огороде качели, занесенные снегом, где-то там же детская песочница для внучки. Стол, уже выглядывающий из-под подтаявшего снега, не укрытая на зиму роза. Кажется, это все, чего коснулся твой взгляд в последний раз. Три молодые яблони. Их мы с тобой успели посадить прошлой весной. Все выжили после морозов. Здесь больше никого нет. Это все, что осталось после тебя. Когда мы сталкиваемся с неизбежным, земля не просто уходит из-под ног. Она кидает тебя и топчет, пока это не станет совершенно невыносимым. Каждое действие сопровождается рядом воспоминаний, счастливых и не очень. Вот мы едем на лыжах по лесу. Моргаю. Гул машины, свет от фар отсвечивает от потолка в детской. Скоро запахнет соляркой – ты вернулся из командировки. Моргаю. Ты несёшь мне молоко с мёдом перед сном. Моргаю. Мы катим по стране на большой фуре. Впереди Астрахань, Волгоград, Феодосия? Моргаю. Ты только что набрал большую горсть клубники в соседнем огороде для внучки. Моргаю. Моргаю. Моргаю. А потом наступает пустота, постепенно приходит принятие. Тебя больше нет, но еще есть мы: два сыночка и лампочка дочка. Есть твои внуки. Ты в каждом из нас – голубых глазах, чувстве юмора, способности сказать айладно и махнуть на проблемы рукой. Я уезжала. А на заборе сидел большой пушистый кот с грустными глазами. Я люблю тебя, папа, буду скучать...