Наше психическое говорит без слов < на языке тишины > с рождения. Навык совместного молчания, чувствования и сновидения наяву – наследие самого раннего невербального диалога между матерью и младенцем; коммуникации на стадии слияния и растворения, когда мать ощущает своего ребенка как психосоматическое продолжение самой себя. Это молчание нам дороже всего – время переживания особого рода объединения, близости и понимания без слов.&nbsp; Но пауза может быть самым сложным и напряженным моментом аналитической сессии. Каждый может искать способ ее прервать < перебирать темы, задавать вопросы, записывать, пить, суетиться, смеяться >, чтобы справиться с чувствами в присутствии Другого. Я нахожу в молчаливой позиции аналитика красивый и целебный акт веры в то, что пациент способен выдержать самого себя, свою историю, неопределенность - и продолжить анализ; что есть нечто новое и глубокое, что он может сам в себе услышать; и что он найдет силы озвучить услышанное. Это не просто особое умонастроение аналитика, а большая внутренняя работа с живым пространством, с тканью психического. Успешность такой работы проявляется в способности пациента свободно ассоциировать < говорить > и свободно молчать.