Я попросил робота вести потише, мало ли, сколько тут ещё в лесу лосей? Говорить не хотелось, ехали молча, музыку тоже выключили. Я смотрел в окно на тёмный лес, а думалось почему-то, в основном, о смерти. Странный парадокс: став бессмертным, я думаю о ней всё чаще. Вспоминаю родителей, обоих уже похоронил – отца 11 лет назад, маму 7. Предлагал им раньше ту же операцию – отказались. Я так и не понял, почему – не сказали. Отшучивались, мол, такие деньжищи, потрать на что-то другое. Я и потратил – на лечение папы, когда вытаскивал его из онкологии. Первый раз получилось: ремиссия, два года полноценной жизни, а потом рецидив – и всё, в три месяца сгорел, врачи только разводили руками и повторяли одно слово, «крепитесь» – ненавижу теперь его. Да и их. А мама ушла 4 года спустя, вдруг и мгновенно – сердце. Почему так и не завели детей? Откладываем «на завтра», почти три десятка лет. Сначала по рекомендации врачей: «успеете, процесс пока не полностью изучен, как повлияют беременность и роды, неясно. Подождите немного». А после даже не возвращались к этому, в голову не приходило – зачем? У нас же вечность впереди, успеем. И такая тоска накатывает, чем дальше – тем чаще. Вот эта вечность, это что, каждый день одно и то же? Для чего это вообще? Увидеть, как погаснут звёзды? А оно точно стоит того, чтобы ждать? А чего ещё? Мы зашли в дом, и тут Агнесс ожила. Улыбнулась, обвила меня руками, нежно поцеловала. – Ты голодный? – Ой, кстати, да! (С губ чуть не сорвалось «Лося бы съел!») – Пошли! – и она уволокла меня в кухню. Паста с лососем из дорогой банки (заправка приготовлена в су-виде и сохраняет все свои свойства месяцами, высыпал в макароны – получил блюдо ресторанного уровня), руккола и помидоры с её авторским песто (горгонзола, базилик, чеснок и кедровые орехи в оливковом масле, всё замешано заранее и после лёгкой пастеризации убрано в холодильник), идеальный ужин на скорую руку. Особенно в сопровождении цветочного эльзасского рислинга, разумеется, должным образом охлаждённого. – Спасибо за этот день, – неожиданный тост. И Агнесс – неожиданно серьёзна. Мне стало не по себе. – Я правда была счастлива. Что провели его нестандартно. Что выбрались из дома. Что сходили на Анпипл, я их тоже очень люблю, на самом деле. И даже это происшествие в конце – неприятное, но приключение, невероятное, невозможное... Я уже в порядке, могу лося съесть. И улыбнулась, как умела только она: ослепительно, обворожительно, любой, увидев эту улыбку, влюбился бы в мою Агнесс. – Я пойду в ванную, полежу. Надо всё же отмокнуть, после всего случившегося. * Я задремал на диване в гостиной, рядом с нашим 3D-проектором, на котором играли один за одним концерты Unpeople (я и запустил). Проснувшись, спохватился: а где Агнесс? Прошло же часа два уже. Я побрёл в сторону ванной. Вода не шумела, свет тоже был выключен, дверь не заперта. Она там вообще? Я щёлкнул выключателем и сразу её увидел. Она лежала в ванне, наполненной водой, почему-то очень тёмной. Она смотрела прямо на меня. И она была мертва. 5/5