Возможна ли русская философия? Сегодня мы - я имею в виду философское и интеллектуальное сообщество - живем как бы в пузыре, создаваемом нашими профессиональными интересами и практическими проблемами. Поэтому мы общаемся в основном не как философы, а вокруг философии - и занимаемся не собственно философией, а как бы только подступаемся к ней. Специалисты отслеживают индекс Хирша, стремятся публиковаться в известных журналах... а в сухом остатке: нередко проводят время за разговорами, не имеющими отношения к сути дела. И все же философское мышление начинается с тишины и чистоты ума, с открытости сердца. Первое условие познания - не владение методами и знаниями, а честность перед собой. Второе условие - готовность правдиво говорить и быть собой в слове; то, что в Античности называли парресией. Философские методы и знание существуют ради познания, то есть приобщения к реальности. Но не наоборот: служа знанию, "школам" или, того хуже, тщеславию или статусам, мы теряем связь с реальностью. Даже если думаем, что приближаемся к ней. Приближение к истине невозможно без внимания к себе. Об этом знали античные философы. Но внимание к себе означает не умелое выстраивание "идентичности" и не психологическую рефлексию. Оно означает готовность встретиться с истиной, а значит, со смертью - потому что предельная искренность означает предельный риск. Открываясь, мы рискуем встретиться с реальностью во всей ее глубине. Истина может ослеплять (вспомним историю Эдипа). Но такая слепота лучше, чем созерцание призраков. Сегодня истина, кажется, редко нужна философии. Как правило, говорят о "концепциях истины" и очень редко - о ней самой. Кажется, что мы не имеем к ней отношения. Или не хотим его иметь - потому что известный мир и так "трещит по швам"? Или потому, что забыли и заменили себя социальными функциями? Возможно, измерение всеобщего и общечеловеческого, которое сегодня нередко становится предметом иронии и считается фантазмом, сохраняется в нас как простота разума, его странное стремление видеть всё как одно. Конечно, видеть реальность в ее единстве - больно. Ведь это единство полно противоречий и зла. И оказывается, что зло - не чуждая реальности вещь, а фрагмент истины. Возможно ли это? Точнее: способен ли наш разум вместить полноту бытия с его ужасом и красотой? Не забывая об ужасе, не обесценивая красоту? Или он хочет прятаться в уютных "норках" методов и школ, пока мир становится другим - у нас на глазах, но без нашего участия? Мне кажется, возможность русской философии - в готовности сохранять открытость противоречиям мира, то есть полноте реальности, во "всемирной отзывчивости", которая означает готовность видеть то, что есть - то есть и одно, и другое, и видеть различное вместе - как проявления целого, поскольку только так можно быть не фрагментом реальности, а ею самой.