Текст Лизы Хереш, вошедший в ее сборник «мой парень одри лорд», вписывается в его смысловое пространство весьма специфическим образом — в виде политический и эстетической антитезы деполитизированной (большей частью) и затемненной речи поколения «Флагов». По крайней мере, здесь авторка отходит от усложненной образности и фрагментированного письма других ее текстов, составляющих тело сборника, и обращается к документально заряженному высказыванию в духе поколения «Транслита» и некоторых представительниц «Ф-письма». Кажется, отсюда и манифестированное в первых строках текста притяжение к тем, кто на десять лет старше, кто успел пожить в том новом дивном предвоенном мире, где была востребована этическая риторика, а нормализация насилия была крайне проблематизирована. Лиза в своем тексте фиксирует состояние катастрофической постнормальности, отказываясь от жестов нормализации происходящего. Этой констатацией сцепки некоторой нормы и того, что объявляется новой военной нормой, я объясняю в том числе построение текста, в основе которого находятся цепочки оксюморонов. «Их рука тверда, карандаш в их ладони дрожит, как компас. Они пишут стихи, они разочаровались в поэзии, они знают, что только слова могут всё спасти». Именно оксюмороны позволяют добиться главной цели — создания ризоматического по своей структуре, но при том отчетливо типизирующего образа современника, и в целом усложнить оптику, известную еще по высказываниям автора «Думы» и «Героя нашего времени»: «Печально я гляжу на наше поколенье…» Хотя, с другой стороны, Лиза — отнюдь не первопроходица этого усложнения, потому что были, скажем, и Бродский с его оксюморонной же «Песней невинности, она же — опыта» или авторки «Ф-письма» с их вовсе не упрощающей «мы»-нарративностью (да много кто был — можно составить город). И тут на первый план выходят ситуативная привязанность этого текста, по которому, как это бывает в политически ориентированной поэзии, можно судить время (вот они наглядно — приметы времени и, простите, дух времени), а также смелость авторки, написавшей текст как бы вопреки мейнстриму молодой поэзии последних четырех лет, в которой по очевидным причинам оказались невостребованными прямое высказывания и документализирующая оптика (то, что было инструментами для предыдущего молодого поколения, тех самых, кто на десять лет старше). И еще одно замечание, как бы упреждающее упреки из разряда «как вы надоели со своей политикой/чернухой/коллективной ответственностью/вот этим всем и т. д.». Некоторая романтическая дистанция между «я» и «они» (то есть все-таки не «мы») не превращает текст в инвективу — современники оказываются в нем очень разными: какое время, такие и судьбы. Хотя авторское «печально я гляжу» в исполнении Лизы не может не ощущаться. #комментарий_Юлии_Подлубновой