Очередь к Новому году Очередь появилась еще утром 31 декабря, хотя никто не мог потом точно сказать, где именно. Кто-то утверждал, что у входа в год, кто-то — что между последним рабочим письмом и первым мандарином. Но факт оставался фактом: Новый год задерживался. Очередь была приличная. Не бесконечная, но уверенная в себе. Она вела себя так, как ведут себя очереди с опытом: не суетилась, но и не двигалась без веской причины. — Кто последний? — осторожно спросил мужчина с пакетами. — Пока никто, — ответила женщина с блокнотом. — Но это временно. Очень быстро выяснилось, что очередь состоит не из людей, а из дел. Из незаконченных разговоров. Из обещаний, данных в июле и забытых в октябре. Из писем, на которые «обязательно отвечу после праздников». Все это стояло, вздыхало и занимало место. — Я вообще-то срочное, — возмущалось одно Дело. — Меня надо было еще в сентябре! — Все так говорят, — устало отвечала Очередь. Люди подходили, смотрели, пытались пролезть сбоку. — Я только на минутку, — говорили они. — Вот именно, — кивала Очередь. — С минуты все и начинается. К полуночи начались споры. — Пропускать надо тех, кто много работал! — Нет, тех, кому тяжело! — А детей? — А тех, кто вообще не понимает, что происходит? Новый год стоял где-то в конце, переминался и смотрел на часы. — Я, конечно, подожду, — сказал он. — Но вы учтите: если так и будете разбираться, я могу и в феврале прийти. По настроению. Тогда из очереди вышел человек. Не громко, без демонстраций. Просто шагнул в сторону. — А вы куда? — удивились остальные. — Домой, — сказал он. — Пить чай. Мне хватит. Очередь вздрогнула. Что-то в ней щелкнуло. И Новый год вдруг оказался здесь. Без фанфар. Просто стал. Очередь осталась. Но уже не мешала. А люди запомнили странную вещь: иногда, чтобы праздник начался, надо не ускоряться, а выйти из ожидания.