Я думал, что людоеды уже ничем не смогут меня удивить. Но, судя по всему, скелетов в их шкафах — несчётное множество. 2006 год рождения. Девочка сделала свой первый вдох, когда я уже вовсю ездил с гастролями по стране, которой управляют людоеды и маньяки. Репост. И, пожалуйста, не поленитесь — напишите Любе пару слов. Это стоит потраченного времени * Я пишу этот пост с большой просьбой распространить. Есть политзаключенные, чьи имена звучат нечасто, и поэтому у них мало шансов попасть в обменные списки. Кратко: политзаключенная Люба Лизунова, ей сейчас 19, их вдвоем с ее другом Сашей Снежковым арестовали в 2022, когда ей было 16, она была школьницей (ему было 19). Это так называемое дело «Читинских анархистов» или дело Забайкальского левого объединения. За что? Граффити «Смерть режиму» на стене гаражного кооператива на окраине Читы. За ведение антифа телеграмм-каналов. Она - барабанщица, он - вокалист в группе. Записывали песни, выступали с концертами… Тогда ей дали 3,5 лет колонии, Саше - 6. Они оба сейчас сидят: он в Краснокаменске, она - в ИК в Улан-Удэ . Я переписываюсь с Любой, последнее письмо получила от нее 20 января, вчера. Теперь главное. В тот же день, вчера, суд признал «Забайкальское левое объединение» террористическим, а ее и Сашу - его организаторами и лидерами. Это статья 205.5 УК РФ. От 15 до 20 лет лишения свободы. Сейчас по новой статье Люба Лизунова может выйти в районе 2040х. 2040х годов. Ей будет около 39. Письмо она мне написала раньше, 16го: «не знаю, чего ожидать. (…) многовато за пост и граффити, да? Потихоньку избавляюсь от привычной спокойной уверенности в конце срока 19.02.2027. Не подумайте, что я жалуюсь или драматизирую, просто как оно есть. С этапом тоже не ясно. То ли в этом месяце поеду, то ли в марте. Дорога до Ярославля долгая, два месяца с остановками только в одну сторону, обратно столько же. Надо запасаться как-то. (…) Все как-то зыбко, ненадежно. Из крепкого - только идеалы, принципы и любовь». Я считаю, что совсем юные люди должны быть первыми в списках на обмен. Что любыми силами детей, школьников, студентов надо вытаскивать из тюрем. Сроки эти - сталинские. Собственно, это главная часть, дальше уже какие-то личные подробности. Если она разрешит, я потом опубликую куски из ее писем. В СИЗО она готовилась к ЕГЭ и сумела закончить 11 класс (кстати, не знаю, как это). За 10 месяцев в СИЗО и дальше на длинном этапе (в «столыпинском вагоне» и автозаке) до колонии в Томске и потом до Читы она прочла около 100 книг (всего Солженицына, Кафку, Шопенгауэра, Аристотеля, Франкла, Данте - ну что было можно найти). В колонии в таком объеме читать уже нет времени, хотя сейчас читает Анну Зегерс: у нее только один выходной, и тот занят «отрядными» заданиями. Но попросила прислать ей кое-что почитать, попробую отправить, еще ни разу этого не делала. Она - «отрядная художница», поэтому оформляет все праздники, плакаты, реквизит. Для себя пишет стихи и иногда одалживает гитару у «местной дамы». В соседнем бараке есть чей-то синтезатор. Специально пишу эти подробности, так как все это как-то делает эту историю зримой: этот быт, с пошивом и уборкой территории, питанием дошираками (она вегетарианка и не может есть еду в колонии, тк все готовится на мясном бульоне), эти реалии этапов. Что поразительно, День жертв политических репрессий в ее колонии отмечали, и она рисовала плакат. Собственно, в этот день и началось наше заочное знакомство: ее письмо к дню Возвращения имен я выбрала из длинного списка писем других политзаключенных для чтения вслух на нашей акции. Оно звучало особенно остро. Потом я поняла, почему сталинские репрессии она воспринимает настолько лично. Она написала мне, что ее прадед был крупной фигурой Читинского КГБ. Когда ее водили на допросы в управление ФСБ, то проводили мимо стенда, ему посвященного: портрет в рамочке, документы, награды. Это выглядит как фильм - 16-летняя школьница, которую ведут по коридору мимо портрета прадеда. Но это не кино