Почему-то, чем дольше он смотрел на этот чай, вдыхая витающий в воздухе почти резкий запах ферментированных листьев, который ему действительно нравился, он чувствовал, как в груди разверзается дыра, расширяясь с каждой секундой всё сильнее. Наверное... Просто наверное, ему до сих пор ещё было слишком больно, чтобы нормально разговаривать с... Другими. Людьми. «А ты думал, у всего должен быть смысл?» Мидею хотелось вырвать себе язык, навсегда выкинув в отвратительно серо-снежную пустоту, куда полетела выкуренная им сигарета. Первая за два года, третья в его жизни, просто потому что именно так работает его мозг. Ему просто пора перестать так много думать. Он уже знает, что это абсолютно ни к чему не приведёт. — Мидей, — названный вздрогнул, почувствовав прикосновение к своей руке, но замер, не решаясь поднять на него глаза, абсолютно точно зная — теперь его очередь. Теперь он абсолютно облажался. Фаенон провел по его руке своей ещё настойчивей, в конце концов накрывая и второй, и в этот момент Мидей так сильно захотел себя возненавидеть, что стало невозможно дышать. Потому что Фаенон на самом деле не винил его ни в чём из того, что он ему сказал. Ни в одном «Хайкасе» или «идиоте», или в ком угодно ещё. Проклятый эмпат. Чёртов Спаситель. Мидей правда считает, что он не должен его ни от чего спасать. Он должен встать и уйти, забрав с собой этот чёртов подарок, потому что он просто человек, который не должен терпеть эти американские горки, а Мидей просто устал и должен подумать обо всём ещё раз. — Разве мой ответ что-то изменит? — Нет. Просто ответь. — Я решил подарить тебе его в тот день, когда узнал, что он тебе нравится. Мидей это знал. Мидею действительно не нужно было слышать это от него лично. — Почему? Должно быть, когда начинаешь копать себе могилу, становится действительно так сложно остановиться. Потому что почему-то, после первого взмаха лопатой, вдруг кажется, что уже всё потеряно, даже если это совершенно очевидно не так. Даже если чужой звонкий голос ему было приятно слышать и так, не обязательно в этом бесполезном диалоге. Спасибо, что теперь он задаёт вопросы. — Потому что я так захотел. И Мидей знал, что ему нельзя поднимать голову. Нельзя смотреть в чужие глаза, нельзя молчать, потому что он абсолютно точно не знал, что такого в них может прочитать этот спасительский идиот, даже если знал, что Фаенон и без этого попытался бы сказать ему то, что собирался после. Но он поднял. Просто потому что должен был это сделать. — Потому что я— Свободная рука прижалась к чужому рту вплотную, глуша абсолютно все звуки, застрявшие на языке. Потому что Мидей просто не мог позволить себе испортить всё ещё сильнее. Как бы он этого ни хотел.