Бабушка Му и Зимние Дети Весна в лесу пахла не только талым снегом и набухшими почками — она пахла новой жизнью, которая не дождалась тепла и родилась в сугробы. Бабушка Му знала это лучше всех. Пока лес просыпался, она уже обходила тайные уголки, где зимой, в самое сердце холодов, случилось чудо. Они назывались "зимние дети" — те, кто осмелился прийти в мир, когда сама земля спала. Зайчата, родившиеся в февральскую пургу и чудом выжившие под брюхом матери. Волчата, чьи глаза открылись на мороз и увидели лишь бесконечную белизну. Бельчата, что родились в дупле, когда снаружи выла вьюга, и весь их мир ограничивался тёплым боком матери и запахом ореховой скорлупы. Эти дети были особенными. В их глазах, даже сейчас, весной, таился отблеск зимнего одиночества, память о мире, который не просыпался, а лишь терпел. И Бабушка Му знала: её долг — научить их быть весенними. Первым делом она собрала всех зимних детей на Большой Поляне Привыкания. Они сидели кружком — зайчонок с чуть подёргивающимся носом, волчонок, который всё ещё жмурился от яркого солнца, бельчата, цепляющиеся друг за друга, и даже один лисёнок, родившийся в марте под последним снегопадом и потому считавший снег нормой, а траву — странной зелёной аномалией. Му села в центр круга, поправила свою красную шляпку и начала самый важный урок в их жизни. — Смотрите, — сказала она и провела рукой по земле. Из-под её ладони вырос первый одуванчик, яркий, как маленькое солнце. — Это трава. Она зелёная и мягкая. На неё можно ложиться, по ней можно бегать. Она пахнет не снегом, а соком жизни. Зайчонок несмело тронул травинку лапкой и отдёрнул — слишком необычно, слишком не похоже на привычный снег. Му улыбнулась, достала из кармана платья горсть звёздной пыли, оставшейся с прошлой осени, и дунула на малышей. Пыль осела на их шёрстках, и вдруг мир стал понятнее. Запахи разделились на отдельные ноты, звуки перестали пугать, а цвет травы перестал резать глаза. — Это чтобы привыкалось легче, — пояснила Му. — Но главное — внутри вас. Вы думаете, что зима — это норма. А я вам скажу: зима — это пауза между песнями. А сейчас песня зазвучала снова. И она запела. Тихо, почти беззвучно, но каждый зверёныш услышал внутри себя гулкую, тёплую ноту, от которой захотелось двигаться, бежать, играть, пробовать траву на зуб и кувыркаться в ней. --- Но зимние дети были не единственной заботой. К Му приходили матери, у которых детёныши появились только сейчас, весной. Для них это было первое материнство, и они не знали, что делать с этим тёплым, пищащим комочком, который требовал молока, тепла и защиты. Лосиха, родившая первого лосёнка, стояла растерянная, не зная, как укрыть его от утренних заморозков. Му подошла, погладила её по влажному носу и сплела из своего дыхания невидимую пелёнку, которая легла на лосёнка, согревая и успокаивая. — Дыши на него, — сказала Му. — Не просто воздухом, а любовью. Она теплее любого меха. Лисица, у которой родились сразу четверо, металась между норой и охотой, не успевая нигде. Му присела у входа, достала своё веретено и спряла из лисьей тревоги длинную нитку спокойствия. Эту нитку она привязала к хвосту лисицы, и теперь, куда бы та ни бежала, нить спокойствия тянулась за ней, напоминая, что всё хорошо, что детёныши сыты и в безопасности. А старая медведица, которая родила зимой в берлоге и теперь вывела двоих медвежат на свет, сидела у ручья и с ужасом смотрела, как её малыши, впервые увидевшие воду, пытаются её поймать лапами и падают в ручей. Му засмеялась, подошла и научила медвежат ловить рыбу не ртом, а взглядом — сначала смотреть, потом трогать, потом пробовать. И к вечеру они уже сами выловили по пескарику, страшно гордые собой. --- Самым сложным случаем была маленькая выдра, родившаяся в конце февраля прямо на льду. Она не знала, что лёд тает, и когда весеннее солнце превратило её привычный мир в воду, она испугалась до смерти. Всю зиму она прожила на твёрдом, а теперь всё вокруг двигалось, колыхалось, утекало.