У меня очень сильный Анимус. Звучит как повод гордиться. Или как диагноз. Я пока не определился. Сильный внутренний мужчина - это, конечно, опора, воля, структура, способность держать удар и не ныть в углу. Именно он сделал меня тем, кем я стал. Я умею держать поле, вести зал, собирать людей в процесс. В живом пространстве я живой. Очень живой. Но недавно я сделал себе психодраму с заместителями. И вот там выяснилось кое-что неудобное. Мой Анимус оказался настолько сильным, что моя Анима - чувствующая, играющая, спонтанная, живая часть - сидит внутри как в тюрьме. Причём, судя по всему, давно. Со всеми удобствами, но без права выхода. И тут многое встало на свои места. Я с детства хотел быть актёром и режиссером. Хотел выкручиваться на сцене, рисковать лицом, телом, голосом, быть нелепым, дерзким, неожиданным. Жить на публике. В итоге, я стал психологом. Это, конечно, тоже неплохо. Но камера до сих пор смотрит на меня как следователь. С залом у меня роман. С камерой - допрос. Перед живыми людьми я раскрываюсь. Перед камерой во мне мгновенно включается тот, кто всё собирает, контролирует, выстраивает и держит форму. И в этот момент исчезает именно та часть, ради которой вообще стоило что-то начинать. Живая. Не умная и правильная, а живая. Та, которая умеет играть. Быть смешной. Трогательной. Настоящей. Та, которая и делает человека интересным, в отличие от человека, который просто правильно строит предложения. И меня осенило: дело вообще не в камере. Камера просто честно показывает мой внутренний расклад. Как только появляется взгляд со стороны - мой Анимус включает охрану. Он говорит Аниме примерно следующее: «Сиди тихо. Без лишнего. Без позора. Я сам все правильные речи скажу». И в итоге выглядит всё прилично. Даже умно. Только жизни в этом - как в корпоративной презентации. Я думаю, многие узнают себя. Пусть история снаружи другая. Женщина хочет показать чувственность, а внутри поднимается холодный надсмотрщик: «Соберись. Держи лицо. Хватит этого». Мужчина хочет сказать что-то живое, но вдруг начинает читать нравоучения, как будто пришёл не говорить, а контролировать впечатление. Охрана сильная. Умная. Опытная. Когда-то она реально спасала. Но сегодня она уже не бережёт жизнь. Она её держит под замком. С биркой «на всякий случай». Именно поэтому я создал сначала тест на союз Анимы и Анимуса, а потом пошёл глубже и собрал целый процесс на инициацию в яркую жизнь. Чтобы найти и исцелить ту самую боль, тот старый внутренний договор, из-за которого защитная часть когда-то решила: быть живым опасно. Потому что снаружи это выглядит как прокрастинация, зажатость, скованность перед камерой, стыд за свою яркость. А внутри там у всех одно: внутренний мужчина не доверяет внутренней женщине. А внутренняя женщина не чувствует себя в безопасности рядом с ним. И человек живёт в этой войне. Годами. 20 марта в Москве мы будем делать именно это. Вживую, через психодраму и заместителей. Человек буквально увидит свою внутреннюю игру со стороны. Как одна часть давит. Как другая сжимается. Как старый страх до сих пор управляет решениями. Как сила превращается в тюрьму. И как это можно развернуть в союз. Мне это нужно самому. Ради того, чтобы камера перестала быть мёртвым стеклом. Чтобы моя чувствующая часть вышла из тюрьмы и вернулась в игру, в творчество, в жизнь. Возможно, кому-то из вас это тоже пора. Если внутри давно идёт война между тем, кто хочет жить, и тем, кто всё время держит под контролем - 20 марта в Москве можно войти в этот процесс вместе со мной.