Начинала писать этот текст вот так “привычный для нас образ жертвы сексуального насилия….” и сама ужаснулась — у нас есть ПРИВЫЧНЫЙ образ жертвы сексуального насилия. В обществе часто видны эти истории, а нам, психологам, тема еще более знакома и привычна. И это ужасно. И это то, что требует перемен. Возможно, перемены начнутся с нетипичной жертвы, Жизелль Пелико. Женщины, чье бесчувственное тело после обманом введенной лошадиной дозы лоразепама, собственный муж использовал для предоставления сексуальных услуг. Так вот та самая, привычная нам жертва прячет лицо, избегает публичности, стремится исчезнуть из поля взгляда. Постепенно именно на неё переносится то, что должно принадлежать преступлению, — стыд. Все это поведение говорит, что кроме насилия над телом, преступник впечатал в жертву огромную порцию стыда, очернил ее своим действием. Наша сегодняшняя героиня, Жизель Пелико, настояла на открытом процессе и отказалась скрываться. Она говорит так просто и ясно: “стыдно должно быть ему, а не мне!” В этом жесте есть нечто большее, чем личная позиция. Он меняет направление того чувства, которое обычно сопровождает подобные истории. В культурах, где насилие часто оказывается окутано молчанием, стыд странным образом оседает на стороне жертвы — потому что именно её тело и её история становятся видимым свидетельством произошедшего. И даже дальше идут люди, разворачивая кампании виктимблейминга “ты не заметила, не доглядела, спровоцировала… ты виновна, с более умной/достойной/прозорливой такого бы не произошло”. Жизель Пелико отказалась принимать на себя этот груз. Сделав насилие видимым, она тем самым вернула ответственность туда, где ей и надлежит быть. В этом смысле её позиция — не только проявление личного достоинства, но и тихое переопределение самой роли жертвы. Иногда именно такие жесты (которые на самом деле требуют невероятного мужества) постепенно меняют язык, на котором общество говорит о насилии. Спасибо Жизель за это, за красоту внешнюю и внутреннюю!