Во Владивостоке мы провели три дня с маленьким хвостиком: в первый вечер просто пошатались немного по городу, в первый полный день съездили в океанариум на остров Русский, во второй — пошатались по городу прицельно, с профессиональным гидом (Александр Корнилов, всем читать канал срочна), особенно по Миллионке, потом сгоняли на маяк Токаревского (и я поплавала почти рядом с морскими котеками!), а вечером случайно поехали любоваться на ночной город с высоты. Но давайте я расскажу вам подробнее про экскурсию и про Сашу, потому что в первую очередь хочется восхвалить Сашу. Он — историк, музейный работник, мой давний подписчик. Утром забрал нас из гостиницы и попёр на сопку, вертикально вверх. По дороге рассказал, что рядом со знаменитым фуникулёром (куда мы ходили накануне без него) таки есть лестница, и вопреки названию «лестница тысячи ступеней», ступеней там триста шестьдесят восемь, что ли. «Она никому не нравится, по ней ходят только жадные курьеры, ну и я на работу под настроение». С вершины сопки «Орлиное гнездо» стало видно, как много во Владивостоке воды и зданий в стиле капрома. Сороки над нашими головами обустраивали в вышке ЛЭП коммунальное гнездо, периодически организовывали жёсткий махач и роняли свои строительные брёвна нам на головы. Саша любезно сообщил, что мы поселились в районе под названием «Каторжанка». Это моё, интуитивное, — с рождения во всякие места ссылки тянет жёстко. Каторжане, китайцы и американские авантюристы, некоторые из которых тоже были китайцами, — вот движущие силы ранней истории Владивостока. Сначала — две улицы вдоль моря, рабочая слободка, каторжная слободка, дальше лес, в лесу хунхузы. В заливе — мирные китайцы, на лодках-шампаньках возят больших начальников на дачи через бухту. Одни губернаторы борются с «жёлтой угрозой», другие закрывают на неё глаза. «Угроза» таскает покупки с рынка и воду, катает квадратное, носит круглое, строит и определяет город. Местный благочинный пытается убрать дацан. Китайцы по праздникам пускают фейерверки. За окном — больница. Первая местная больница рассчитана на двадцать два человека, двадцать физически больных, два — психически. Больничная администрация, по ходу, сама начинает орать, ссаться и грызть стены от праздничных китайских фейерверков. Мы внимательно облазили часть Миллионки — китайского квартала в самом центре старого города. Лестницы, закоулки, бельё (русалочьи хвосты в том числе, обратите внимание). Граффити. Скромный памятник кули-носильщику. Скромный памятник китайскому писцу. Во время оно можно было пройти Миллионку насквозь по балконам и лестницам, не спускаясь на землю. Прям как Ваську по дворам, ага. Не особо в глубине, но однозначно в Миллионке — кроха-книжный под названием «Невельской». В нём сидит Александр Колесов и бранится, что я зашла с бутылкой воды. Через пять минут он подарит мне книжку и даст визитку. Через два дня мы узнаем, что он не только лишь сварливый колоритный дядька, но и книжный энтузиаст, практически в одно лицо вывезший на себе книжную культуру Владивостока в девяностые. Мы налазались по закоулкам, в том числе пару раз через заборы, на три жизни вперёд. Это было офигенно. В конце ещё выяснили с Сашей, что у нас коллективная влюблённость в одного покойного монаха — он писал магистерскую по дневникам Николая Японского. Ну мой, как говорится🖤 Совершенно мой формат прогулки оказался — шататься по задворкам и перескакивать с темы на тему. Не перескакивать Саша тоже может, я уверена, но мы (по большей части я) его перебивали раз в три минуты где-то. А вечером пришли в «Икру и водки», а там снова Саня есть. Оказалось, закончил вести экскурсию-бархоппинг. Совсем не щадит себя человек, на работе горит. Рассказал нам о настойке на струе бобра, и какие из-за неё порой бывают флэшбеки в детство (не дай-приведи боже мне это попробовать, в следующий приезд обязательно). А потом мы рванули в Нагорный парк и получили бонусом полчаса истории о современном городском благоустройстве. У Маши с Владивостоком своя долгая личн