Это апрель 2022 года, мои стихи удалили на фейсбуке, но они были прочитаны в Берлине в мае прошлого года на моем юбилейном кабаре. [КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИГРОКИ] В бою мы -компьютерные игроки Теперь экраны у нас широки Нажал - Украину на раз взорвешь Роддом, детсад, театр и что хошь И вот наступление, автомат От живота и веером, брат Все здесь твое, что увидел - взял Домой позвонил и все им показал Мамка, сестра, все хохочут, визг И теперь уже не онанизм Девку малую в шкафу нашел Она пищит я воткнул вошел Крикнул своим, набежала рота Каждому дал ее, всем охота Только последний у нас отстал Мертвую он уже драть не стал Только выходим, а там как град Всех положили моих ребят Я остался, лежу ору Где теперь ноги мои соберу Лежат отдельно, звоню домой Мать и сестра начинают вой Кричу - не орите, я не приду Жизнь, смотрите, ушла в п***ду Я помню, что жила в 20 км от Переславля-Залесского, в таком доме отдыха для уехавших (Федя меня изолировал от эпидемии). У меня была такая дача, какую строили себе в Переделкино богатые писатели, огромная гостиная-столовая-кухня и два гостиничных номера, в каждом спальня и санузел, мне и Феде. Плюс большая веранда для спорта. Я изобрела напольно-настенный теннис (резиновый легкий мячик, пинг-понговая ракетка и ровная стена), расстояние до стены полтора метра. Удары и правой и левой, наклоны подобрать. Каждый раунд пятьдесят наклонов. Зимой играла в этом холле. Ну и добилась жуткого радикулита. Тоска тоскейшая. И вдруг ко мне приехала моя подруга с мужем, известным театральным художником, лауреатом. Пусть меня все простят, у меня резко стала пропадать память. Федя их поселил в соседнем особнячке. Ходили на застолье друг к другу. Замечательные люди. Вот я пришла к ним ужинать. Сижу. А этот великий художник в уголку рисует на картонках, стенках от магазинных ящиков. Подобралась с извинениями посмотреть, и о! Это были шедевры, портреты поэтов 20-х гг. Я возопила, что дайте мне тоже порисовать. Он выделил мне, добрый художник, две коробочки вылизанной уже акварели и пару кистей, и картоны. Господи, что еще мне надо в жизни. Я написала шесть работ. И потом поехала в Переславль -по магазинчикам -за выкинутыми картонными ящиками. И по ходу посмотрела в телефон. Навальный умирал, отравленный, в самолете. Я пошла в храм, я крещеная, и купила свечек, поставила их где можно, встала на колени и стала уговаривать Боже спасти Навального. Опустилась совсем, на локти, плакала- как сейчас. В церковь, где пел дивный хор и я была одна, кто молился, туда вошел простой военной походкой мужик. Не перекрестился, я через слезы видела, прошел туда-обратно, постоял как пень. Я поняла. И стала бить лбом об пол, чтоб его не видеть. Почти орала шопотом. Рыдала, Боже, спаси раба божьего Навального. И вдруг - я подняла голову и не поверила себе - церковь изгнала беса. Он бежал. Хор ангельский пел торжественно и победно. Я не поверила себе, Храм и хор тогда -в моем сознании -спасли Навального . Для нас всех. Но ненадолго. Пока Он -после своего спасения и излечения- не вернулся в Россию. Но мы не спасли святого от мученической гибели. Боже, Кто к нам приходил, Кто нас учил добру и свету - Он.Святой.