Абсолютно убитые, с отсиженными задами, мы выбираемся из Мака около шести. Есть третье нормальное человеческое желание - купить пива, но все магазины еще закрыты. "О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа - время от рассвета до открытия магазинов!" В итоге покупаем минералку в ларьке. У ларька тусуются симпотичные русские телки, но нас хватает только на слабую улыбку в их адрес. Добираемся до Эла - а едем мы строго на восток - с многочисленными пересадками, и пейзаж становится все белее и белее, с домов постепенно слезает западный лоск, чаще слышится родная речь. В 12 часов мы у него дома. На скорую руку записываем, на что хватает времени и сил, и мне снова надо ехать. Наши мытарства продолжаются: его подруга укатила на машине в неизвестном направлении, а без тачки до станции E-city не добраться. Нас спасают русские парни - соседи Эла, предлагающие подкинуть нас. Мы с трудом помещаемся в спортивной машине, причем на заднем сиденьи почему-то покоются огромные динамики, как у ямайкских саундсистем, еще больше стесняя наши движения. Чувствуешь себя, как сардина в банке. Тот, что за рулем, врубает музыку, и каждый новый такт лупит меня в бок ударом из чудовищного динамика: Ты мне снишься каждую ночь, От тебя я схожу с ума, Спать ложусь, чтоб тебя увидеть снова, Ты моя королева сна... Кончилась любовь, в общем. Так и едем под музычку, и естественно, снова опаздывам на поезд. На платформе к нам подходит пожилая немка и начинает читать лекцию о том, что постоянно сплевывать на землю не хорошо. "Зато хорошо мы вас под Сталинградом бивали," - цедит сквозь зубы Эл... Поезд приходит, и мы прощаемся... В поезде я постоянно засыпаю и падаю на толстого турка, что сидит рядом. Турок настолько толстый, что ему как бы уже и посрать, падает там что-то на него или нет. В полудреме мне является лицо Эмсиома с эдакой недоброй улыбкой, он протягивает мне стакан, приговаривая: "Ну выпей еще, Миф..." Пересадка. Надо ждать 15 минут. У магаза мерзнут двое, слышится отборный русский мат. Я плохо соображаю, и зачем-то подхожу к ним. Закурить, по-моему. Мы немного говорим о политике, и один из них достает бутылку. Привычным движением руки я лезу в карман куртки и нащупываю стаканчик... ... Я вернулся на кухню. Мой друг сидел на табуретке и посасывал пиво. Я тоже было взял бутылку, но пить не стал, а в задумчивости вертел ее в руках. "Слушай,"- обратился я к другу, - "ты чего-нибудь помнишь? Ну, как я к тебе вчера пришел, помнишь? И что мы пили?" Он срыгнул, помолчал немного, словно собираясь с мыслями. "Ну, пришел ты около часу ночи, пьяный в стельку и с бутылкой водки, правда, не полной. Мы сели бухать, а потом еще пиво, а потом..." "Что потом?" "Потом ты достал какой-то пластмассовый стакан и начал пить из него... ты твердил, что это твой талисман... и еще что-то... что ты пил со всеми русскими в Германии..." - тут он закашлялся и снова приложился к пиву. А я поставил бутылку на место, надел теплую куртку и отправился в центр города покупать елочные игрушки. Новый год все-таки. DA END