Заявление Ирана о том, что ему нужно не временное перемирие, а полноценное соглашение, на практике означает отказ от модели коротких пауз в боевых действиях.  Это напрямую связано с опытом прошлых договоренностей. После ядерной сделки 2015 года США вышли из неё, и для Тегерана это стало примером того, что временные форматы не дают гарантий. На этом фоне война, начавшаяся 28 февраля 2026 года после провала переговоров, только усилила это недоверие.  Сейчас позиции сторон остаются несовместимыми. США требуют ограничить ядерную программу, сократить ракетные возможности и прекратить поддержку союзников в регионе. Для Ирана это вопрос выживания строя. В иранской логике отказ от таких инструментов без жестких гарантий безопасности выглядит как повтор сценариев Ирака или Ливии. При этом ключевая проблема в том, что США не могут дать гарантии, что удары не повторятся, в том числе из-за самостоятельной роли Израиля.  Фактор времени создает дополнительное напряжение. По оценкам, у Ирана уже есть запасы урана, которые можно довести до уровня для примерно 11 ядерных зарядов за 1-1,5 недели. На этом фоне военные действия уже изменили баланс. Иран наносил удары по американским базам в ряде стран региона, а в самом Иране, по данным, погибло более 1300 мирных жителей.  Таким образом переговоры носят срочный характер прежде всего для США и Израиля, стремящихся успеть ограничить ядерные возможности Ирана до их потенциального выхода на оружейный уровень, и одновременно для самого Ирана, который пытается как можно быстрее добиться гарантий безопасности на фоне продолжающихся ударов и риска дальнейшей эскалации. 📱  Telegram | 🌐 Дзен