Что-то слишком много футбола здесь в последнее время. Исправим историей про книжки? В шестом классе мне чуть не отбили любовь к чтению. Все из-за двух пунктов летнего списка: «Дон Кихот» и «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это было мучительно. «Дон Кихот» – просто скучно и муторно. «Вечера» – скучно, муторно, еще и непонятно совершенно. Черти какие-то, парубки... Каким-то образом я тогда их вроде прочитала, но из памяти стерла подчистую. И если к «Дон Кихоту» осталось нейтральное отношение, то «Вечера» вспоминались сущим кошмаром. Я захотела это изменить – или хотя бы дать шанс. Так и получила главное книжное впечатление 2025-го. Вообще я почти каждый день испытываю счастье от того, что русский язык – мой родной. Но, читая «Вечера», я была счастлива от этого вдвойне или даже втройне. Потому что они точно так же прекрасны, как и непереводимы. И, конечно, нельзя их читать в шестом классе. Просто чтобы вы поняли: «Сквозь темно- и светло-зеленые листья небрежно раскиданных по лугу осокоров, берез и тополей засверкали огненные, одетые холодом искры, и река-красавица блистательно обнажила серебряную грудь свою, на которую роскошно падали зеленые кудри дерев. Своенравная, как она в те упоительные часы, когда верное зеркало так завидно заключает в себе ее полное гордости и ослепительного блеска чело, лилейные плечи и мраморную шею, осененную темною, упавшею с русой головы волною, когда с презрением кидает одни украшения, чтобы заменить их другими, и капризам ее конца нет, – она почти каждый год переменяла свои окрестности, выбирая себе новый путь и окружая себя новыми, разнообразными ландшафтами. Ряды мельниц подымали на тяжелые колеса свои широкие волны и мощно кидали их, разбивая в брызги, обсыпая пылью и обдавая шумом окрестность. Воз с знакомыми нам пассажирами взъехал в это время на мост, и река во всей красоте и величии, как цельное стекло, раскинулась перед ними. Небо, зеленые и синие леса, люди, возы с горшками, мельницы – все опрокинулось, стояло и ходило вверх ногами, не падая в голубую прекрасную бездну». Как вы поняли, нанесенная несвоевременным Гоголем травма теперь в прошлом.