Дочитала недавно «Три дома напротив соседних два» Романа Кима и подумала, что раз вешала здесь новость про выход книги, то и отдельный пост сделаю. Книга поделена на две части: в первой (более объёмной) статьи и очерки, касающиеся культуры Японии и чаще – её литературы в начале XX века. Тут сразу стоит отметить, что у автора характерный стиль, язвительный, достаётся примерно всем, кроме, пожалуй, небольшого количества писателей-леваков, да и их Ким хвалит скуповато (цитата в аннотации издания о «дьявольски энергичной» Японии на самом деле про них). Всем отвешено сарказма с лихвой – даже если у японцев и есть какие-то благие начинания, все они в основном, по его мнению, идут прахом. Учитывая фигуру автора, стоит ли удивляться? Пожалуй, нет. Японская литература в описываемый период представлена как замкнутая на себе, перенасыщенная самопровозглашенными гениями, восхваляющими один другого – отсюда и выражение про «три дома напротив и соседних два», вся писательская тусовка по большей части была заключена в один квартальчик; авторы представлены как склочные поставщики сплетен для газет, преследующие материальные блага. Литература военных и сразу-после-военных времён в лучшем случае игнорирует факт поражения Японии или войну как явление, описывая вещи максимально от этих тем отстранённые. Интересно было бы, конечно, почитать, что бы Роман Ким сказал о корейской литературе тех же лет. Тут же есть и комментарии к переводам японской прозы на русский и произведениям советских авторов о Японии. Глоссы «Ноги к змее» сразу оставлю за рамками, это по сути самостоятельный текст про культуру в целом. Читать критику было интересно, она бодрая, с кучей острот. Но вот что занятно. С одной стороны, было бы полезно и сейчас встречаться с разбором переводов, например, с корейского на русский; видеть в профессиональной среде обмен опытом, обсуждение, здоровую критику. С другой, читала и не могла отделаться от мысли, что то, как это было сделано автором (уже почти) сто лет назад – антипример. Язвительно, без капли милосердия к чужому труду. Наверное, Роман Ким, высочайшего уровня специалист, был и к себе крайне требователен, и так же к другим. Но боже мой, какой же ядовитый! Оторваться от чтения, впрочем, невозможно. Во второй части книги (она поменьше) – переводы, выполненные самим Романом Кимом, и несколько его рассказов. Тут сказать что-то сложно. Переводы читаются легко; авторские рассказы короткие, ясно читается посыл, они скорее понравились («Чистая речка у подножья горы» сильнее других двух). Написано всё с таким задором и лезущей из текста харизмой, что устоять сложно. Это уже потом, слегка опомнившись, начинаешь смотреть со скептицизмом (за что мне было вначале стыдно, но после комментария Анны Слащёвой, приведённого в конце издания, чувство как-то подразвеялось). Какой-то он уж очень всезнающий, этот Роман Ким. Очень загадочный! Человек-миф. Хорошо бы теперь как-нибудь собраться и прочитать посвящённую ему «Жизнь замечательных людей».