Порой хорошо пожить в своей голове. На инстинкте самосохранения отползти от края платформы, замереть в сантиметре от турбулентности, чтобы не всосало. Не высовывать наружу даже пальчик, не выползать на открытые пространства, где собралось больше трех. Сидеть, беречься и думать, как бы не лопнул твой информационный пузырь, а то хлынет - новости, чужая энергия, темная лексика.   Насидевшись в голове, хорошо выйти на широкий простор, где во все стороны просматривается местность и интенсивный офлайн-движ.    И понять, что все устали беречься и жить в своих головах и хотят потереться друг об друга спинами, пожить жизнь и ощутить, как она берет свое. И обнаружить, что все интересуются современным искусством, индийскими тканями, модными постановками, сплетнями, русским народным костюмом, чем угодно, лишь бы за пределами своей головы. И не протолкнуться от экскурсий, стоишь в очереди к экспонатам, а они заслуживают, чтобы стоять, подходишь, присматриваешься и прямо Ах!   Куратор Катя Бочавар рассказывает про процесс конструирования выставки. И видишь результат: вот как она задумывала, выхватывала образы и идеи из себя и из воздуха, а вот как соткала из них широкое полотно экспозиции. И теперь мы тут ходим, как по отдельной стране и расширяем сознание во все стороны. «Видишь вон девочку? Это очень хороший композитор!» Ах, как хорошо встретить девочку-композитора и узнать, что она есть. И узнать, что у нее скоро концерт с оркестром – один в Москве и еще один в Архангельске. И еще встретить издалека фотохудожника Клавихо-Телепнева, чьими работами любовалась еще в «Оме». Вот он тут, ходит, смотрит, может, строит кадры у себя в голове.   А как будоражит разговор двух взрослых женщин, спорящих вдрызг по актуальной проблеме: в чем идти на свидание? «Знаю я тебя, пойдешь в своей шанели, сюсипуси! А пойди в тех карго-брюках, ты в них круто смотришься, это все заметили. – Не хочу я твои карго, у меня столько прекрасной одежды, у меня четыре гардеробных, а я пойду в милитари карго?» Волноваться и думать, какая кофточка, что транслирует и как может быть истолкована! Ай, молодца! Вот это весна, вот это 50+… - В письмах Чехова Суворину есть про то, что на обратном пути с Сахалина он провел ночь любви с прекрасной индианкой на берегу теплого океана и мол, завидуйте мне, потомки. - Ну, мы завидуем. - И Чехову и, собственно, и индианке. - Ей даже больше. Казалось бы: Чехов, Сахалин, каторга, пневмония, чахотка, смерть, а он вон что по дороге… - А дневники Ольги Берггольц читали? Почему-то удивляешься, что в блокаду были и свидания, и «пора в парикмахерскую», и любовь, и все на свете.   Бывает хорошо пожить в своей голове, а бывает необходимо услышать, сколько пульсаций с чистым звуком звенит в воздухе, сколько трепетного проявляется наружу без сомнений и оглядок. Хорошее тоже происходит, вот ведь открытие…   кажется — вот только с этой рифмой развяжись, и вбежишь по строчке в изумительную жизнь В. Маяковский