Хотел бы я сказать что наконец-то понял как измерить эффективность миссионерского служения, но чем дальше мы идем, тем ответ на этот вопрос становится дальше от громких заявлений и привычных шаблонов. Да и не всегда получается преодолеть в себе настрой на успешный успех, особенно при столкновении с откровенными разочарованиями, а то и явной тьмой. Причем тьмой в абсолютно неожиданных проявлениях. И здесь появляются вопросы: можно ли назвать успешным служением ситуацию, когда более половины детей которых мы взяли под опеку в самом начале, так и не смогли избавиться от влияния мафии и вновь вернулись к прежнему образу жизни? На их место пришли другие и мы видим в них явные перемены, но все же. Ведь кроме перемен в наших детях я вижу как сотни других шатаются по улицам босыми с протянутой рукой. А что если через несколько лет активного служения выяснится, что те кому ты ранее доверял, оказались обманщиками? А что если вскроются факты насилия со стороны ответственного за школу-интернат, которого лично ты поставил на эту роль? Ситуация не из нашего контекста – это случилось в другой миссии, но никто из нас от этого не застрахован. Это реальность, в которой живут тысячи миссионеров, зачастую вынужденных писать ежемесячные отчетные письма об «успешном успехе», чтобы не лишиться своей поддержки. И на мой взгляд, единственный «правильный шаблон», позволяющий измерить эффективность миссионера выглядит как-то так: Любовь терпелива, добра, она не завидует и не хвалится, она не гордится, не может быть грубой, она не ищет выгоды себе, она не вспыльчива и не помнит зла. Любовь не радуется неправде, но радуется истине. Она всё покрывает, всему верит, всегда надеется, всё переносит. 1-е посл. коринфянам 13:4-7