Музей ГУЛАГа закрыли из-за нарушений пожарной безопасности. Решили эту проблему сменой экспозиции. Огнеопасной, оказывается, была сама история. Теперь вместо информации о лагерях, через которые прошли 20 млн советских граждан, мужчин, женщин и детей, (да, рожденные там дети, нерожденные дети, оставшиеся без родителей дети «врагов народа» тоже пострадали от действий советской власти) посетители узнают о геноциде советского народа со стороны нацистов. Плохая ли это инициатива, в целом? Конечно, нет. То, что такого музея до сих пор не было, печально. Я в Германии в музее концлагеря Дахау узнала в своё время о страданиях русских пленных больше, чем из школьной программы. Впрочем, тогда я ещё не видела картину Ромма «Обыкновенный фашизм». Да её и сейчас лишний раз как-то не показывают. Тем временем в моём детстве на гаражах и заброшках подростки постоянно рисовали свастику. Почему? Часть граждан постсоветского пространства – классический пример носителей Стокгольмского синдрома. Напомню: это когда жертва солидаризуется с насильником, чтобы защититься от боли. Человеку очень трудно признать себя жертвой. Это разрушает. И вот в итоге кто-то скажет: мы тоже «высшая раса», мы тоже можем издеваться над теми, кто «хуже нас». Только граждане постсоветского пространства пострадали не только от фашистов, но и от своего государства, и друг от друга. Ужасно, когда деревню сжигает враг. Ужасно, если человек пишет донос на соседа, чтобы переехать в комнату побольше. Когда твоего деда репрессировали, не всегда встаёшь на его сторону. Часто у тебя развивается Стокгольмский синдром. Это так объяснимо. Чувствовать, что твоё же государство изнасиловало твою семью, очень больно. Признать такое непросто. Иногда проще сказать: так было надо//он сам виноват – не высовывался бы//время такое было. Ужасные события XX века нуждаются в длительном осмыслении, обсуждении, в горевании по ним. Почему в одном городе не могут существовать сразу два этих музея? Почему мы должны забыть о Сталинских репрессиях? Почему не должны помнить о цене строительства каждой нашей ГЭС? Почему разговор о репрессиях считается признаком отсутствия в нас патриотизма? Каждый христианин знает: чтобы избавиться от греха, его нужно сначала увидеть. Вот она, тьма. Стоит здесь, рядом со мной. Я вижу её. Она страшна. И победа над ней почти невозможна. Но когда я смотрю ей в лицо, она хотя бы не подойдёт со спины. Впрочем, бывает, что я не хочу видеть.