Доблесть искусствоведа состоит в том, чтобы изменить оптику при взгляде на устоявшиеся направления и тем самым пересмотреть существующие конвенции. Так открываются новые-старые герои, реабилитируются стили, обнаруживаются темы, вроде бы изначально несвойственные изучаемой эпохе. Чтобы совершить такое открытие, специалисту требуется смелость, добросовестность и глубокое погружение в материал. На искусствоведов, конечно, влияют их симпатии, особенно если они имеют дело с недавним прошлым и близки к своим героям настолько, что сами становятся трудноотличимы от участников. Аркадий (после эмиграции в 1989 году — Аллен) Тагер — случай особого порядка. Он хотел вписать себя в историю искусства задним числом, значительно увеличив свой масштаб и влияние. В 80-х он — один из членов правления ТЭИИ, участник многих выставок, но далеко не самая заметная фигура. В 2010 году выходит его книга с позаимствованным у Кабаковых названием «В будущее возьмут не всех». На обложке — Тимур Новиков и Наталья Батищева, художница, бывшая жена Тагера. Книга выстроена как сборник бесед Тагера с героями ленинградской художественной жизни 1980-х годов о тех временах и их восприятии, но все интервью так или иначе сводятся к двум основным тезисам, ради которых Тагер затеял эту книгу: 1. Новиков, конечно, важная фигура, но во многом дутая, он не столько художник, сколько делец от искусства, поддерживаемый спрутом критиков и искусствоведов, которые боятся высвечивать настоящие таланты. Идеи для своих знаменитых тряпочек Новиков просто-напросто украл у детей из клуба «Дружба» на Рубинштейна, которым заведовал Тагер. 2. Настоящий, гениальный художник — это или ребёнок, или сумасшедший. Таких среди круга «Новых» было двое: Батищева, неоднократно называемая Тагером «ребёнком-творцом», и действительно имевший психические проблемы Валерий Черкасов, с наследием которого Новиков и Хлобыстин грубо обошлись. Что Батищева — замечательный художник, вынуждены сказать чуть ли не все герои книги, потому что Тагер всегда задаёт прямой вопрос: «Наталья Батищева — удивительный художник, не так ли?». Собеседники, кажется, исходя только из формы вопроса, начинают искать аргументы в пользу этого утверждения. И даже выбор обложки обусловлен нетривиальной задачей, которая стояла перед Тагером: ему одновременно нужно получить легитимность через нахождение рядом с понятной и безусловно признанной фигурой Новикова и при этом его дискредитировать. Тексты интервью, по словам художника Евгения Козлова, чьи фотографии составляют добрую половину иллюстраций в книге, были исправлены и помещены в иной контекст, чтобы подтвердить заранее известные Тагеру тезисы. Хотя, по всей видимости, ряд героев в той или иной мере разделяет, если не саму позицию Тагера, то хотя бы сомнение в сложившемся нарративе о «Новых». Но решение задачи оказывается до комичности и беззастенчиво предвзятым. Тем не менее, если вычесть поклеп на Новикова и бесконечные вопросы про Батищеву, книга по-своему интересный документ эпохи. А если не вычитать, то это наглядное пособие по неумелому мифотворчеству.