Трагический символизм Весталий Уже 84 оборота совершила божественная колесница вокруг нашей Ойкумены, но этот страшный день Империя помнит до сих пор. Полчища тевтонских варваров бросились на наши западные границы и почти дошли до Рима. Миллионы людей пали на полях сражений, сотни тысяч в осажденной Остии – жертвы можно перечислять бесконечно. Важно другое. После победы в этой ужасной войны мир изменился. Вожди всех цивилизованных, имеющих письменность и культуру земель, собрались и договорились о новых правилах мироздания. Началась новая эпоха тихой ненависти и скрытого противостояния, при которой считалось, что Слово и стилус правителя земли что-то значат - не одними гладиусами можно реализовывать амбиции. Сегодня мы видим, что варвары забыли о жертвах, которые вместе со всеми и понесли многие годы назад. Забыли, зачем их предки собрались и решили жить по-новому. Никакие мировые советы и собрания, никакие слова и обещания варварских вождей уже ничего не значат. Эпикур Трампарамп, не сумевший приструнить своего шута Зелебобикса решил положить себе в кошель приз за другую победу и закидал Персию огненными горшками. Вполне в духе парфян: им, в целом, все равно, победу над кем записать в анналы своей истории. Тот же Трампарамп недавно заявил, что именно Парфия победила тевтонов в Великой Войне. Парфянский эпикуреец лично прошелся на слоне по германским землям, не иначе! Не будем обсуждать древнюю вражду иудеев и персов. По всех уголках нашей маленькой вселенной земля продолжает захлебываться человеческой кровью. Мы должны вынести иной урок: сегодня лишь количество и мощь легионов являются надеждой народа на завтрашний день. Захотел бы иудейский царь вести переговоры с огненными ифритами? Затесавшиеся в Риме безумные последователи Культа Золотой Жабы в этот день любят, перебрав дурного вина, возводить очи горе и причитать, дескать, стоит ли жизнь одного квирита всех имперских амбиций. Обнаглевшие до предела парфяне окончательно продемонстрировали нам, что только сила и мощь Империи может защитить жизни квиритов. Важно, чтобы окружение Цезаря это понимало не хуже него самого.