🦝 🌹🌹🌹 Шелест Крыльев и Самый Лучший Час В то лето лес у Городянки жил своей обычной жизнью. Люси собирала блестящие шишки для новых гирлянд, Ивохочуха перебирал камни у родника, а Чия, как всегда, грела панцирь на солнышке и смотрела вдаль своими древними глазами. Но Чия в последнее время смотрела особенно часто. И особенно пристально. — Ты чего всё на небо глядишь? — спросил Ивохочуха, отвлекаясь от своего любимого занятия. — Дождя боишься? — Нет, — загадочно ответила черепаха. — Просто чувствую. Кто-то очень старый и очень большой скоро будет здесь. — Кто? — насторожился енот. — Не знаю. Но я жду этого уже триста лет. Лесные жители переглянулись. Чия просто так ничего не говорит. Прошла неделя. Другая. Ничего не происходило. Люси сплела уже десять новых гирлянд, Ивохочуха нашёл три редких камня, а Тимка выкопал самую длинную нору в истории барсучьего рода. А Чия всё сидела и смотрела. — Может, показалось? — осторожно спросил Леонид. — С твоим-то возрастом... — Возраст тут ни при чём, — обиделась черепаха. — Просто ждать надо уметь. Вы вот уже забегались, засуетились. А настоящее ждут в тишине. И вот однажды утром, когда туман ещё стелился над рекой, а первые лучи солнца только золотили верхушки сосен, случилось это. Сначала раздался звук. Не птичий крик, не звериный рёв, а гул. Низкий, гудящий, будто огромные крылья режут воздух где-то очень высоко. Потом тень накрыла поляну. И наконец, он появился из утренней дымки. Стрекоза. Только размером с Корабль Мечтателей Леонида. А то и больше. Прозрачные крылья переливались всеми цветами радуги, огромные фасеточные глаза смотрели сразу во все стороны, а длинное изящное тело было покрыто замысловатым узором, будто древней вязью. — Меганевр, — прошептала Чия и впервые за много лет встала на все четыре лапы. — Дожила. Дождалась. Огромная стрекоза медленно, очень медленно опустилась на поляну, аккуратно сложила крылья и склонила голову к самой земле, прямо перед Чией. — Здравствуй, маленькая, — прозвучал голос — негромкий, но от него задрожали листья на деревьях. — Ты звала. Я прилетел. Все, кто был на поляне, замерли. Люси прикрыла рот лапкой, Ивохочуха выронил все камни, даже Дорис приоткрыла свои молочные глаза. — Я не звала, — сказала Чия дрогнувшим голосом. — Я просто ждала. Триста лет. — Ждать это и есть звать, — ответил Меганевр. — Самый сильный зов тот, что идёт от терпеливого сердца. Леонид наконец обрёл дар речи: — Простите… Вы откуда? Мы таких огромных стрекоз никогда не видели. Меганевр повернул голову медленно, величественно. — Мы жили здесь задолго до вас. До этих лесов, до этой реки, до этих зверей. Мы были первыми, кто научился летать. А потом пришли другие времена. Мы ушли. Но не навсегда. — А зачем ты вернулся? — спросила Люси, осмелев. Меганевр посмотрел на неё сразу тысячью глаз, и белочка почувствовала, что её видят всю, до самого донышка. — Затем же, зачем приходят всегда. Напомнить, что самое лучшее приходит к тем, кто умеет ждать. Ты долго ждала, Чия. Но это того стоило. Чия молчала и по её старой морщинистой морде текли слёзы. — Я помню, — прошептала она. — Я была совсем маленькой, когда вы улетали. Я сидела на этом самом камне и смотрела вам вслед. И вы обещали вернуться. — Мы всегда возвращаемся, — кивнул Меганевр. — Проходит время, меняются эпохи, но обещания, данные от сердца, не забываются. Он взмахнул крыльями и с них посыпалась сверкающая пыльца. Она оседала на поляне, на цветах, на зверях и там, куда попадала, всё начинало светиться мягким, тёплым светом. — Это вам, — сказал Меганевр. — Всем, кто ждал. И всем, кто даже не знал, что ждёт. За то, что верили. Пыльца коснулась Люси и её гирлянды засияли ярче солнца. Коснулась Ивохочухи и его камни запели тихими голосами. Коснулась Леонида и его рога украсились мерцающими огоньками. Коснулась Дорис и она вдруг ясно, отчётливо увидела поляну, друзей и огромную стрекозу, сияющую в утреннем свете. — Я… я вижу! — ахнула кошка.