Открываем новую главу из книги Александра Кушнира «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры». Она будет посвящена Тиму Бакли, революционеру с гитарой. Tim Buckley – Greetings from L.A. (1972) Часть 1: Так случилось, что на лос-анджелесской презентации альбома «Greetings from L.A.» присутствовала юная журналистка New Musical Express и будущая рок-звезда Крисси Хайнд. «Я почувствовала, как у меня мозг вытекает из ушей, когда невинный юноша моей мечты вышел на сцену, - вспоминала позднее вокалистка The Pretenders. – В середине программы Тим Бакли увеличил скорость, криво улыбнулся и внезапно заорал девушкам у сцены: «Эй, забирайтесь-ка все на меня, невинные телочки! Ну-ка, давайте смелее! Посмотрим, чему вы здесь без меня научились!» Переполненный зал ходил волнами - не слишком медленно и не слишком быстро – как доктор прописал. Гормоны хлестали фонтаном и лились по щекам поклонниц. Судя по всему, им было хорошо, несмотря на сбитое дыхание и потерянные мозги… За несколько лет до этой вечеринки, когда Бакли только исполнилось девятнадцать, Billboard опубликовал заявление босса лейбла Elektra Джека Хольцмана о подписании двух контрактов: с новой группой The Doors и певцом Tim Buckley. Остро чувствуя дух времени, ушлый Хольцман играл на опережение – он спешил издать в 1966 году весь спектр нового калифорнийского рока. Его фолковый вектор в тот момент представлял Тим Бакли, который перебрался из родного Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, бросив дома жену с годовалым ребенком и школьную группу Bohemians. С первых акустических концертов в Гринвич Виллидж Бакли заставил говорить о себе всю местную богему, начиная от музыкантов Фрэнка Заппы и заканчивая менеджментом The Beatles. Вокал Бакли диапазоном четыре с половиной октавы уходил корнями в традиции ирландских песнопений его предков по отцовской линии. Друзьям и поклонникам Тима порой казалось, что нелюдимый певец мог запатентовать свою глотку как «опасное оружие». А его врожденная артистичность вызывала у влюбленных в кучерявого эльфа девушек интеллектуальный оргазм. «Невероятно худощавый Тим Бакли уже стал чем-то вроде квинтэссенции новизны: чувственность проявляется в каждом нюансе его голоса, – гласила надпись на обложке его дебютной пластинки. - Этот человек – наука тонких контрастов. Его песни исключительно выстроены: спокойная и сложная мозаика мощного электрического звука, содержащая цветовую магию японской акварели. Голос – решителен, полон мощи и характера, - он может парить, но оставаться нежным и тонким. Всё это – Тим Бакли». После двух творчески зрелых альбомов «Goodbye And Hello» и «Happy Sad», попавших в конце шестидесятых в национальные хит-парады, в голове у красавчика Бакли произошла кардинальная переоценка ценностей. Забыв о фолковых истоках, он бесстрашно рванул в неизведанные края джазовой импровизации. В каком-то смысле Тим стал делать со своим голосом то же самое, что Джими Хендрикс с гитарой или Джон Колтрейн с саксофоном. По легенде, Бакли тренировал свой вокал, перекрикивая проезжавшие мимо автобусы и имитируя игру трубачей. Неудивительно, что вскоре его новой иконой стал не условный Боб Дилан, а реальный Майлз Дэвис.   Продолжение следует…