Получил буквально эстетическое удовольствие от чтения интервью Максима Левшунова, замглавы КХ «Тритикум», кандидата сельскохозяйственных наук, руководителя ассоциации «Народный фермер» в Омской области. Спасибо Максиму Сергеевичу Чекусову за ссылку. Помимо того, что Максим Александрович очень точно обозначает проблемы моей любимой Омской области и Западной Сибири, он в целом ставит диагноз состоянию всей национальной системы сельского хозяйства и предлагает глубокие решения. Рекомендую прочитать интервью полностью, а ниже небольшой отрывок: «О логистическом тупике Омской области — Буквально на днях Минсельхоз сообщил, что Омская область вошла в тройку регионов по экспорту зерна. Значит, не всё так плохо? — Экспорт из региона перестраивается. У нас область профицитна по производству зерна. Естественно, экспорт необходим. Основной наш исторический импортер — это Казахстан. Но он закрылся от нас, а до портов далеко — что до Питера, что до Новороссийска, что до Дальнего Востока. На Дальний Восток сложно отправить урожай еще из-за проблем с железной дорогой. Всегда нашими рынками были в том числе Киргизия, Узбекистан, Таджикистан, Афганистан. Сейчас мы логистически отсечены от них — перевозка через Казахстан сильно удорожает нашу продукцию. Поэтому мы теряем рынок Средней Азии. — А как же планы по перевалке зерна по Иртышу? Об этом много говорят практически каждый год. — Для перевозок по Иртышу нужен спецтранспорт. Это трюмовые баржи, которых у нас нет. Пытались перевозить в мешках — биг-бэгах, но это неудобно, зерно подмокает. Второй момент — у нас не такое развитое судоходство с Казахстаном, мало причалов, кранов — инфраструктурные проблемы. Причем их нет ни у нас, ни у Казахстана. Чтобы наладить логистику, надо сначала флот построить. Нужна глубокая переработка пшеницы — Ряд экспертов предлагали наладить переработку пшеницы в спирт или кормовую муку. Есть ли у этого перспективы? — Перерабатывать наше зерно в спирт — это немного кощунственно. Западная Сибирь — это поставщик ценной пшеницы, которая всегда была улучшителем хлеба. И было бы не совсем целесообразно перерабатывать ее в спирт. В регионе выращивают всё больше и твердой пшеницы, которая идет на макаронные изделия, а рынка ее реализации или переработки нет. В России в принципе нет глубокой переработки. Мы не производим ни лизины, ни триптофаны, почти не выпускаем аминокислоты, которые используются в детском и спортивном питании. Приходится всё это покупать в Европе, Китае и Америке. Мы загнаны мировой конъюнктурой, и никто об этом не говорит. Китай закупает наше зерно, делает из него аминокислоты и по всему миру продает. — Кстати о Китае. Многие аграрии надеялись, что это будет безграничный рынок сбыта. Но китайцы неохотно покупают наше зерно. Раньше закупали горох, но его стоимость рухнула с 25 до 10 тысяч рублей и теперь он стоит дешевле пшеницы. — По ряду причин мы отрезаны от мировых рынков, и у нас оставался только Китай, частично Юго-Восточная Азия. Понимая, что они остались практически одним импортером, и видя, что у нас хороший урожай гороха, китайцы резко прекращают закуп. Естественно, цена ушла в минус…»