🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Когда Чак Норрис оглянулся назад, прошлое вернулось само Как-то так мог бы звучать этот мем. Иногда актеры и фильмы влияют на нас больше, чем мир вокруг. «Звездные войны» и Star Trek повлияли на поколение 1990-х, как Гарри Поттер на следующее за ним. Боевики и вестерны – эпоха бэбибумеров. Вот, Трамп родился в 1946 году, а Чак Норрис – в 1940-м, Клинт Иствуд – в 1930-м. То есть это одна возрастная Вселенная, одна и та же культурная память, один и тот же набор мужских архетипов. Иствуд – ковбой, «Грязный Гарри», человек, который сам восстанавливает порядок там, где институты выглядят слабыми. Норрис – это хоть и поздний, телевизионный, но все же вариант той же силы: не просто боец, а праведный шериф, крутой Уокер, который приходит и наводит моральную ясность в запутавшемся мире. Не случайно и MAGA-мышление во многом строится не вокруг сложной Америки XXI века, а вокруг возвращения к воображаемой стране ковбоев, шерифов и жесткого понятного порядка. В этом смысле трампизм очень похож на позднесоветский и постсоветский ресентимент. У нас точно так же работают свои «крутые ребята», например, Штирлиц и Глеб Жеглов. Штирлиц из «Семнадцати мгновений весны» – это не просто разведчик, а образ сверхкомпетентного человека государства, который молча держит в голове всю картину мира и переигрывает врага на его территории. Жеглов – это грубее и ближе к уголовной реальности, но тоже человек простой правды, для которого мир делится на своих и чужих. Что было популярно в лихие 1990-е. С возрастом мир действительно начинает казаться проще. Психика устает от слишком большого числа переменных. Новое воспринимается как временное напыление, как шум, который скоро спадет, а старые образы – как нечто незыблемое. Отсюда и вечная политическая привлекательность взгляда назад, когда настоящее кажется мелким, будущее – страшным, а прошлое – идеальным. И тогда обществу снова нужен не менеджер, не технократ и не модератор сложных систем, а шериф, ковбой, коп, кто-то, кто придет и одним жестом наведет порядок. Но здесь есть и важный парадокс. В позднем СССР очень многие мечтали быть вовсе не похожими на советских героев. Они хотели быть похожими именно на американских: на Шварценеггера, Норриса, Ван Дамма и весь пантеон боевиков. Их копировали внешне, прическами и стилем, потому что советские образцы уже тогда казались слишком тусклыми и неэнергичными. Даже позже, когда появились свои постсоветские фигуры вроде Саши Белого или Данилы Багрова, они так и не стали «своими» на таком уровне. Американский героический образ тогда безраздельно владел воображением мира. И в этом главный исторический разворот: сегодня и MAGA, и российская ностальгия питаются из прошлого, но само это прошлое во многом было временем американского культурного господства, когда даже противники Америки мечтали выглядеть как ее герои. Вспомнить хотя бы войну в Югославии. Трамп предлагает Америке вернуться не в реальную историю, а в ее кинематографический автопортрет. И российская ностальгия делает то же самое: зовет не в СССР, как в известной песенке «ах, как хочется ворваться в городок». Но Советский Союз эту гонку за образы напрочь проиграл. Последним успешным образом стал Гагарин, да и то, нельзя сказать, что это был настолько уж массовый и долгий успех. Зато «совок» умудрялся производить какое-то бесконечное количество серого и убогого, что должно было оправдывать запреты и подчеркивать мораль. Что-такое теперь и танцуют на передаче «Поле чудес» (она, оказывается, еще идет!), подпевая: «не испортит нам обед мониторов синий цвет». Каких мониторов? Текст явно писал кто-то, кто еще помнит синий Norton. В общем, тут бы даже Чак Норрис прослезился.