🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Расколотый Запад, рассеянный Восток Вчера в преклонном возрасте скончался последний европейский интеллектуал, как называли социальных философов прошлого века и послевоенных мыслителей. Второе поколение франкфуртской школы, симпатизировавший студенческим протестам в Париже в мае 1968 года, откуда в итоге и вышло все европейское лево-либеральное движение. Но политика устроена иначе. Политика редко начинается с норм, она начинается с сил, страхов и интересов. После 11 сентября 2001 года Хабермас увидел главную проблему в односторонности США и разрушении международного права. Но в политической оптике видно другое: раскол Запада возник не из-за произвола одной державы, а из-за распада самой архитектуры послевоенного мира. Мир, построенный после 1945 года, держался на простом балансе: безопасность обеспечивали США, а нормы и институты создавались коллективно. Пока существовал Советский Союз, этот баланс имел смысл, он ограничивал обе стороны. Когда СССР исчез, исчезла и сама конструкция, в которой международное право было чем-то большим, чем декларацией. Хабермас надеялся, что Европа сможет стать носителем «космополитического проекта». Но ЕС – это политический организм, который не может заменить американскую силу моральным авторитетом, потому что международная политика по-прежнему устроена как пространство конкурирующих центров силы. В этом многие видели грядущую многополярность. Но оказалось, что в новой конфигурации просто нет одного центра легитимности. Есть центры силы вроде США и Китая и региональные державы, и каждый из них выстраивает свою версию порядка. Международное право в такой системе не исчезает, но перестает быть источником политики, становясь ее инструментом. Современный мир действительно переживает кризис универсалистских норм, но причина не в моральной ошибке Америки, а в том, что эпоха, когда эти нормы могли претендовать на универсальность, закончилась. Мы живем в мире, где самого «коллективного Запада», как любят говорить на наших тв-шоу, как единого политического субъекта больше нет. Но и чего-то другого тоже пока не сложилось. Старая картина мира все еще исходит из предположения, что политика разворачивается в пространстве официальных институтов. Но сейчас многие регионы, которые не могут и не хотят играть по классическим правилам глобальной иерархии, где место в «клубе» определяется военной мощью или размером экономики, ищут свои «короткие пути». Это своего рода кротовые норы в мировой системе, через неформальное влияние, через сети, через кризисы, через информационные и энергетические зависимости они мгновенно перемещаются из региональной периферии в центр глобальной повестки. Это политика обходных маневров, где строить мировую империю часто предлагают PR-отделу. Всего-то нужно научиться появляться в нужной точке мирового конфликта и на короткое время становиться там незаменимым игроком. В этом мире раскол проходит уже не между США и ЕС, а между официальной архитектурой международного порядка и теневой сетью влияний, где действуют государства нового типа.