Эти понятия не остаются единичными актами. Они закрепляются в языке, передаются от человека к человеку, от поколения к поколению. Со временем они начинают восприниматься как сами вещи, как объективные свойства реальности, а не как интерпретации, родившиеся из эмоционального напряжения. Когда кто-то говорит о справедливости, кажется, что справедливость существует сама по себе как некая сила или качество. Но если посмотреть на механизм, можно увидеть другое: есть две системы, между которыми нет прямой связи, есть зазор, есть эмоция, возникающая при фиксации этого зазора, и есть культурно доступная форма, в которую эта эмоция отливается. Сама по себе справедливость - это название для формы, для эмоции, возникающей в зазоре, а не для механизма. Человек может считать, что он знает, что такое лень, вина или справедливость, и может применять эти понятия как инструменты анализа. Но сами эти понятия - осадок, выпавший из более простого и более древнего процесса: из того, как тело реагирует на несовпадение между словами внутри и действиями снаружи, и как эта реакция находит себе имя в языке.