Сейчас в довесок покажу, что значит счастье. Иногда у меня создаётся ощущение, что мой Ангел-Хранитель, как в той "притче" про мужика, стоит и записывает все мои нужды. Два года я ходила вокруг тома Литтмана (как раз того, из предыдущей заметки) в нашей резидентской, листала его, гладила, обнимала, но взять-то себе не могу, он же как бы в общем-то общий, хоть никому и не нужный. И вот несусь я сломя голову из оперзала на консилиум, и тут в коридоре вот такой развал с "отказниками и брошенками". А всё, что касается брошенок по хирургии, сердце моё не выдерживает и я всё это селю у себя на безразмерной какой-то полке. Бывшая подружка так сбагрила мне когда-то два тома по торакальной хирургии (где я, а где грудная клетка, извините, там кишков нету, мне там делать нечего), но я их холю, лелею и листаю для души. Парочку я подобрала на книжных развалах, что-то вообще на помойке нашла. А тут лежит мой Литтманчик, в идеальном состоянии, с условным даже экслибрисом (просто печать) какого-то работавшего в семидесятых годах врача. Прибрала к рукам и весь консилиум мне было чем заняться, как вы понимаете. Такие тут картиночки душевные... Техника меняется, но, к счастью, анатомия у нас со времён Адама не сильно поменялась, так что актуального тут полно. Представляю, как приду домой, виновато буду раздвигать тома на полке и жалобно просить народ потесниться. Как кошатник, приносящий к двадцати котам двадцать первого, честное слово (для нашей семьи это не преувеличение и не фигура речи, есть у нас такие любители братьев меньших). Хорошо машину недалеко воткнула, а то еще тащить эту томульку пришлось бы...