Сегодня родился Борис Рыжий, и вы об этом, скорее всего, уже знаете. В Петербурге на Севкабеле уже несколько дней открыта выставка «Последний классик» – об авторе строк «Это в допотопном кинозале,/ где говно казали...» Но едва ли Рыжего можно назвать классиком. Он был эхом века золотого, серебряного – и прочих драгметаллов, возможно, лучшим, что время могло предложить в качестве своего парламентера на поэтических съездах. Но классики тогда не было даже в костюмах. О времени и о том, что навечно застыло в своем ускользании, – документальный фильм «Boris Ryzhy», снятый Аленой ван дер Хорст в 2008 году. Взгляд ван дер Хорст, в начале 70-х вместе со всей семьёй эмигрировавшей из Советского Союза, ценен интересом к родной, но далекой культуре. Мировоззрение, сформированное другой страной и средой, здесь – необходимое для зоркости хладнокровие. Она приезжает в суровый город Екатеринбург и бредет по следам Рыжего: по знакомым, по дворам, по стихам. Вдруг начинает играть американский инди-фолк или нидерландский experimental – и унылые дворы и обветшалые подъезды, падающие на льду женщины и пытающиеся встать со скамеек пьяницы, грязные машины и их угрюмые водители, дети с игрушечным оружием – всё это превращается в предмет очарованного созерцания (или созерцания зачарованного). И та красота, которой ван дер Хорст наделяет провинциальную обыденность, как будто оправдывает, искупает её грубость и неприглядность. Юрий Казарин в книге «Поэт Бори Рыжий», отталкиваясь от стихотворения «А грустно было и уныло…», пишет, что лирический герой Рыжего «уже умер» – на момент своей речи. Ван дер Хорст снимает кино в том числе и об этом, но своим лирическим героем выбирает сына поэта – милого сорванца, в отце признающего только самоубийцу. Артем рыжий пережил отца на год. «Живя – умираем, умирая – живем» © П. Флоренский. #рутинныезаметки #кириллстарков