Хоть немного хорошего о грустных итальянцах вам в ленту. «Микеле был фантастическим парнем, — сказал Арну, — и атмосфера между мной, Микеле и Энцо была очень хорошей. Это был не лучший год для Феррари, но мы все усердно работали как команда. Когда он был быстрее меня это не было проблемой. А когда он добивался хороших результатов, я говорил: «Поздравляю, я очень рад за тебя». Между вами с соперником легко может возникнуть война, но с Микеле и мной это было невозможно! Он был идеальным человеком. Это были лучшие отношения с сокомандником, которые у меня когда-либо были». Росберг говорил: «Помимо тех ребят, с которыми я работал за свою жизнь в автогонках, были еще двое, которых я считал исключительными людьми во всех смыслах этого слова. Одним из них был Элио [де Анджелис], а другим — Микеле». Потрясенный Бергер, тогда ещё директор по соревнованиям в BMW, вспоминал: «Я видел его не так давно, и он сказал: „Герхард, то, что ты делаешь, совершенно неправильно. Тебе следует поехать со мной и участвовать в гонках на выносливость. Мы позвоним Стефану Йоханссону, и мы втроем сможем участвовать одним экипажем!“ Я ответил: „Нет, Микеле, это то, чем ты должен заниматься – я больше не хочу себе вредить“. Возможно, ему следовало прекратить гонки несколько лет назад, но он просто не смог этого сделать и умер, занимаясь любимым делом». В 1970 году он был потрясен до глубины души, став свидетелем трагической аварии Йохена Риндта на тренировке, а затем, спустя 24 часа, испытал эйфорию, когда Клей Регаццони, участвуя всего в своём пятом Гран-При, выиграл гонку за Феррари. За одни выходные 13-летний Микеле Альборетто познал гонки во всей их экстремальной красе. Возможно, в честь Риндта он стал поклонником Лотуса, и, в частности, Ронни Петерсона. Каждый год Альборето смело стоял среди рядов «Феррари-и-только-Феррари» тифози, но размахивая флагом Лотуса в честь своего героя. Как только он начал выступать за Скудерию Салвати в Формуле Монцы в 1976 году, этот молодой итальянский парень перенял цвета шведского шлема Петерсона — синий с жёлтым козырьком. Так продолжалось до самого конца. «Главное в Микеле было то, что он прекрасно понимал, что для него значит чужая команда», — сказал Кен Тиррелл, который наблюдал за доминированием своей команды в эпоху Джеки Стюарта, а затем за периодическими победами с Джоди Шектером, Патриком Депайе и теперь Альборето. «У него нет ни заносчивости, ни высокомерия. Если он говорит, что будет где-то в 3 часа, он будет там в 3 часа. Он джентльмен — и чертовски быстр за рулем гоночного автомобиля!» «Для меня выступления за Тиррелл были лучшим, что случилось на том этапе моей карьеры, — объяснил он Морису Хэмилтону в интервью Autosport . — Просто фантастика. Кен многому меня научил, и при этом никогда не оказывал на меня давления. Я начал учиться в тот же день, когда приехал, и продолжал учиться до самого дня отъезда. Это был идеальный опыт для гонщика, начинающего свою карьеру в Формуле-1». Ну а у красных всё как и всегда. В более позднее время сочетание Жана Тодта, Росса Брауна и Михаэля Шумахера в команде Феррари стало ярким примером того, как, действуя по принципу «один за всех и все за одного» и стремясь к преемственности, команда Формулы-1, состоящая из первоклассных талантов, может доминировать. И этот период в истории Скудерия может заставить забыть, насколько иначе она управлялась в предыдущие эпохи. До прихода Тодта Феррари была печально известна своими скандальными заявлениями, утечками информации в СМИ и различными внутренними фракциями, тянущимися в разные стороны, каждая из которых боролась за внимание «старика» в Маранелло. Борьба за власть, личные интересы и порой откровенная злоба были такой же неотъемлемой частью этой великой организации, как алые автомобили, логотипы с гарцующим конем и трофеи. После катастрофического завершения сезона 1985 года гонщики с ужасом обнаружили, что перспективы на 1986 год еще хуже. Как вспоминал Йоханссон: «Когда нам впервые показали F186, мы с Микеле переглянулись и с