Я немного отошла от вчерашней сертификации и могу рассказать, как это было и на что смотрит комиссия. В комментариях был вопрос на эту тему. К сертификации допускаются гештальт-терапевты, закончившие вторую ступень обучения и выполнившие ряд требований, связанных с прохождением часов практики, обучения и терапии в разных форматах. В комиссии три ведущих тренера Московского гештальт-института, как правило, разные. Состав комиссии известен заранее. В нашей были Юлия Баскина, Ирина Логинова и Григорий Харьков. Сам процесс устроен следующим образом: в одной сертификации 8, редко 9 сертифицирующихся, плюс так называемый «аквариум» — зрители, в основном студенты 1-2 ступени, человек 15-20. Они по желанию выходят клиентами к тем участникам, которые проходят сертификацию. После короткого приветствия и представления комиссии и сертифицирующихся участников начинаются открытые сессии. В круг выходит терапевт, чуть рассказывает о себе и приглашает клиента. Клиент для терапевта — незнакомый человек из зала. Сессия короткая, 15 минут, запрос может быть абсолютно любой. Клиент может выйти с намерением «попробовать посидеть на этом стуле». На что при этом смотрит комиссия: ✅насколько работа терапевта соответствует гештальт-подходу, ✅способен ли терапевт быть в контакте с клиентом, переживаниями клиента, и при этом осознавать себя в этом контакте, ✅чтобы не было вреда клиенту. После сессии терапевт в течение 10 минут обсуждает свою работу с комиссией: что делал, почему, как выбирал интервенции, насколько осознавал, что происходило с ним и с клиентом, насколько способен раскрыть сессию, опираясь на гештальт-теорию. По сути это супервизия сразу с тремя супервизорами. После терапевт возвращается на свое место, а комиссия еще пять минут обсуждает, что, с точки зрения тренеров, удалось, и какие зоны развития и внимания терапевта. Объявление финальных результатов происходит после окончания всех сессий. Варианта три — не сертифицирован, повторная попытка может быть не ранее, чем через год; сертифицирован с условием, как правило, это дополнительные часы личной терапии, личной и групповой супервизии; безусловно сертифицирован. В нашей группе сертифицировались все. И в целом, в процессе работ я предполагала, что так и будет, потому что уровень терапевтов оказался высокий — все восемь человек закончили вторую ступень более двух лет назад и уже имеют свою практику. Так бывает не всегда, порой на сертификацию выходят начинаюшие терапевты, недавно закончившие ступень. Комиссия тоже отметила, что за последний сертификационный год наша группа была самой сильной. Тем для меня неожиданнее было решение — сертифицировать семерых с условием. Трое — с минимальным количеством дополнительных часов супервизорской группы и еще четверо с более обширными условиями, включающими и личную терапию. Еще раз с удовольствием отмечу — меня сертифицировали безусловно. Точно могу сказать, наша комиссия была строгой и требовательной к уровню, но в целом справедливой. Пара слов об атмосфере — комиссия делает все, чтобы создать рабочую, коллегиальную, а не оценочную атмосферу. Тренеры поддерживают терапевтов, обязательно отмечают сильные стороны и что понравилось в работе. Вполне понимают, что тревога и волнение терапевта адекватны ситуации. Критика всегда конструктивна. Каждая сессия разбирается довольно глубоко — ребята из «аквариума» вчера исписали тетрадки полезных для себя заметок. Поэтому формат открытой сертификации несет пользу сразу всем — это отличный учебный материал для «аквариума». А для сертифицирующихся терапевтов — признание работы старшими коллегами, инициация в сообщество. Если остались вопросы или интерес к процессу — уточняйте, спрашивайте!