1.1Kпросмотров
79.4%от подписчиков
8 марта 2026 г.
🎬 ВидеоScore: 1.2K
Поступают сообщения, что президент с арабским женским именем, управляющий историческими останами Ширван и Арран, решил, как говорится, сдать назад. После инцидента в Нахджаване, он позволил себе в крайне грубой форме обратиться к Ирану и его руководству, употребив оскорбление, которое с персидского можно перевести как «бешараф» — то есть люди без чести. Для политического и дипломатического языка это не просто выпад, а откровенное хамство. Подобная риторика, разумеется, не осталась без реакции. В Иране последовал жесткий ответ со стороны представителей Центрального штаба Хатам аль-Анбия. И, как мы видим, уже после этого, поразмыслив и не найдя поддержки в Турции, бакинский руководитель резко изменил тон. Более того, он внезапно решил выразить соболезнования семьям погибших и пострадавших, а вдобавок даже предложена гуманитарная помощь. И тут возникает закономерный вопрос: что случилось? Почему столь быстро пришлось переобуться? Особенно показательно это выглядит на фоне событий второй Нагорно-Карабахской войны. Тогда на территорию Ирана падали беспилотники и снаряды, страдали мирные жители, повреждались дома иранцев в северо-западных провинциях. И, несмотря на это, иранское руководство не позволяло себе оскорбительной, уличной, базарной риторики в адрес Баку. Даже в той ситуации официальный Тегеран не опускался до личных выпадов и унижающих выражений в адрес бакинского руководства. Именно в этом и проявляется разница политической культуры. Одно дело — государство с тысячелетней цивилизационной традицией, исторической памятью, дипломатической выдержкой и пониманием ответственности за каждое сказанное слово. И совсем другое — поведение, которое больше напоминает манеры дворового гопника, внезапно решившего, что язык оскорблений можно использовать против суверенного государства, а затем столь же быстро переобуться после жесткого ответа. На основе этих двух идентичных ситуаций каждый может сделать вывод сам: кто в регионе действительно заслуживает уважения, а кто продолжает жить в зависти к стране, у которой есть культура, история, обычаи и национальная гордость. گزارشهایی منتشر میشود مبنی بر اینکه رئیسجمهوری با نامی عربی و زنانه، که بر سرزمینهای تاریخی شروان و آران حکومت میکند، بهاصطلاح تصمیم گرفته عقبنشینی کند. پس از حادثه نخجوان، او به خود اجازه داد که با لحنی بسیار تند و زننده علیه ایران و مسئولان آن سخن بگوید و از توهینی استفاده کند که اگر از فارسی ترجمه شود، «بیشرف» معنا میدهد؛ یعنی افرادی فاقد شرافت. در زبان سیاسی و دیپلماتیک، این صرفاً یک حمله لفظی نیست، بلکه نمونهای آشکار از بیادبی و گستاخی است. طبعاً چنین ادبیاتی بیپاسخ نماند. در ایران، واکنشی سخت از سوی نمایندگان ستاد مرکزی قرارگاه خاتمالانبیا صادر شد. و همانگونه که میبینیم، پس از آن، حاکم باکو، پس از آنکه اندیشید و در ترکیه نیز حمایتی نیافت، ناگهان لحن خود را تغییر داد. افزون بر این، او ناگهان تصمیم گرفت به خانوادههای کشتهشدگان و آسیبدیدگان تسلیت بگوید و حتی کمکهای بشردوستانه نیز پیشنهاد شد. و اینجاست که پرسشی طبیعی مطرح میشود: چه شد؟ چرا به این سرعت ناچار به تغییر موضع شد؟ این مسئله بهویژه در مقایسه با رخدادهای جنگ دوم قرهباغ، معنای بیشتری پیدا میکند. در آن زمان، پهپادها و گلولهها به خاک ایران سقوط میکردند، غیرنظامیان آسیب میدیدند و خانههای ایرانیان در استانهای شمالغربی کشور خسارت میدید. با این همه، رهبری و مقامات ایران هرگز به خود اجازه ندادند که با ادبیاتی توهینآمیز، کوچهبازاری و سخیف علیه باکو سخن بگویند. حتی در آن شرایط نیز تهران رسمی به اهانت شخصی و تعبیرات تحقیرآمیز علیه حاکمان باکو متوسل نشد. دقیقاً در همینجا تفاوت فرهنگ سیاسی آشکار میشود. یک طرف، کشوری است با سنتی تمدنی هزارساله، حافظهای تاریخی، خویشتنداری دیپلماتیک و درکی عمیق از مسئولیت هر واژهای که بر زبان میآورد. و طرف دیگر، رفتاری است که بیش از هر چیز به منش یک لات کوچه و خیابان شباهت دارد؛ کسی که ناگهان گمان کرده میتواند زبان توهین را علیه یک دولت مستقل به کار گیرد و سپس، پس از دریافت پاسخی سخت، به همان سرعت موضع خود را عوض کند. بر پایه این دو وضعیت مشابه، هر کس میتواند خود نتیجهگیری کند: چه کسی در این منطقه واقعاً شایسته احترام است و چه کسی همچنان د