В возрасте 88 лет умер Ёсихару Цугэ — мой личный G.O.A.T. в истории мирового комикса. Никто на Западе или Востоке не приблизился к его минималистичному изяществу композиций, идеальному кинематографическому чувству ритма, умению передать тончайшие реалистические и психологические детали в нескольких линиях-кривулях. Короткие манга-рассказы Цугэ никогда не были слишком литературными (на его фоне коллега по движению гэкига Ёсихиро Тацуми — классицист-прозаик в теле мангаки), его рисунки сами по себе не тянут на шедевры графики (в гэкиге иллюстратором музейного уровня был Кадзуо Коикэ). Зато его сборники, в которых чередуются туристические зарисовки из ветхих сельских гостиниц, где всегда случается какая-то дичь; психоаналитические эротизированные температурные сны; самурайские анекдоты; пронзительные бытовые воспоминания из периода послевоенной истомы; самый нещадный автофикшн из семейной жизни, — все его книжки дышат, льются, заставляют сердце замирать на полупустом рисунке, говорящем больше тысячи слов, так, как это может делать только искусство комикса. В этом году по идее должны выйти еще два сборника на английском — мечтаю их прочитать и добавить в свою коллекцию (на фото) больше всего на свете. Трудно поверить, но в 1960-е контркультурной сенсацией на родине мангаку Цугэ сделал один-единственный рассказ на двадцать страниц с непереводимым каламбурным названием «Нэдзисики» (я бы перевел как «Вентилея») про сюрреалистическую одиссею уродливого мальчика с вентилем в артерии на фоне постапокалиптических деревенских пейзажей. Буквами и словами невозможно передать магию этой работы, до сих пор заставляющей время остановится на время ее чтения (просмотра), но японцы-современники все равно силились это сделать — издавали монографии, сборники статей и спецномера журналов, посвященные одному-единственному рассказу, а также дважды его экранизировали (надо сказать, что версия Тэруо Исии с Таданобу Асано абсолютно бездарна). Сам Цугэ любил прикидываться, что сюжет пришел ему во сне и, как Дэвид Линч, плевался от самой идеи интерпретации. По Цугэ ставились спектакли и на сегодняшний день снят под десяток киноэкранизаций (последняя — «Два сезона, два незнакомца» — выиграла прошлогодний фестиваль в Локарно), но он никогда не был богатым. Принципиально отказывался от рекламных проектов; много десятилетий подряд не продавал права на англоязычные переводы: по слухам, когда-то обещал права некому американскому другу, который так ничего и не издал, а к 2019 году умер. После чего его книги впервые были напечатаны на английском, а репутация классика с огромным опозданием начала расти и на Западе. Как и всякий великий художник, Цугэ был бы иконой даже без каких-либо опубликованных работ, просто за счет уникального взгляда на мир и неповторимого темперамента. В отличие от буквально всех коллег-современников (включая даже претенциозных мангак из журнала «Гаро»), он рисовал исключительно под вдохновение — порой делая перерывы между журнальными публикациями по два года, во время которых налегке путешествовал по самым забытым богом японским баням. Исписавшись — точнее, вложив все, что осталось из творческих сил, в уморительнейший саморазоблачительный экзистенциальный манга-роман «Бездарность» (давно писал про него заметку), — Цугэ ушел на пенсию и последние сорок лет, как и обещал, больше ничего не рисовал. С другой стороны, не отказывался от появлений на многочисленных выставках, фестивалях и награждениях. В 2022 году сбылась мечта всей жизни художника — его пригласили стать членом Японской академии искусств (особенная честь для мангаки); самое главное — это членство предполагает ежегодную стипендию в 2,5 миллиона иен. Искренне рад за то что у великого Ёсихару Цугэ оставалось еще четыре года, чтобы наконец насладиться тем материальным счастьем, о котором он самым прямым образом загадывал еще в молодости.